«Уж лучше море слез,
Чем океаны лжи».
Море слез? Эвелин не собиралась плакать. Не по этому ничтожеству. Его слова были неправдой. Она не планировала семью, как и не думала о детях. Жить с ним? Да. Хотела. Но не более того. И всё же слышать подобное из уст человека, который ей нравился, было… неприятно. Да. Именно так.
– Неприятно, – вслух твердо проговорила она, словно убеждая саму себя. – Просто неприятно.
Эвелин привычным жестом провела рукой по воздуху возле своей ноги, а потом одернула и грустно вздохнула, вспоминая, что сегодня только с Ласточкой. Словно почувствовав внимание к своей персоне, лошадь оторвалась от трапезы и повернула морду в сторону хозяйки, попутно пережевывая ранее добытую сочную траву.
– Ешь, ешь, это я так, по Лесли скучаю, – ласково проговорила женщина. Лошадь фыркнула в ответ и тряхнула мордой.
Лесли, большая ярко-рыжая собака, всегда сопровождала её во всех путешествиях. Только сегодня Эвелин не взяла ту с собой: не знала, чего ожидать от странной записки. И теперь жалела. С ней спокойнее. Да и можно было бы смело ложиться спать в лесу: Лесли предупредила б о надвигающейся опасности. Ласточка тоже хорошо чувствовала приближение монстров, но всё ж не так, как собака.
Воительница с сожалением посмотрела на пустующее место у своей ноги, куда обычно укладывалась Лесли, ещё раз грустно вздохнула и потянулась к костру, принялась ворошить угли. Хорошо, что не спится. Может и до утра так досидит. Заказов на ближайшие дни всё равно не предвиделось, времени выспаться будет предостаточно.
Медленно тянется время… Бесконечно долго ждать рассвета… Мучительно больно осознавать собственную глупость… Ведь могла бы и сама догадаться. Могла бы проверить, бывала же в Налии не раз, надо было навести справки и выяснить, что Рокфорс там не живет… А отмазка про больную мать?
– Создатель, какая же тупость, – прошептала в ночи Эвелин, – кому рассказать, засмеют.
Океаны лжи…
– Так мне и надо, – усмехнулась она, – наивных дурочек следует учить, если уж своей соображалки к стольким годам не хватает.
Эвелин вытянулась на земле, положила руку на лежащий рядом меч и закрыла глаза, решив, что день сегодня и без того ужасный, чтобы беспокоиться ещё и за ночь. Создатель не настолько жесток, не станет посылать ей смерть после того, как она познала собственную никчемность.
Океаны лжи…
К черту Рокфорса. К черту отношения. К черту любовь. Всё тлен.
Глава 2
Эвелин проснулась с рассветом. Внутренние часы четко совпадали с природными. Но только в походной жизни. В своей кровати она с легкостью могла проспать практически до обеда, потом ещё полдня проваляться без дела, и выйти в город только к вечеру.
Говорят, утро вечера мудренее. Глупости. Утро вечера угрюмее. К вчерашней злости на себя добавилось чувство голода и усталость от кошмаров, которые одолевали её во сне.
Воительница закрепила оружие, поправила седельные сумки, забралась на лошадь. Ласточка недовольно фыркнула, выражая негодование от прерванного завтрака.
– Ты и так сутками ешь, хорош, поехали домой!
Женщина натянула поводья, заставляя лошадь приподнять морду. Животное свой ответ скинуло на землю ароматной кучей.
– С облегчением, подруга, – иронично усмехнулась Эвелин и сильнее сжала бока лошади, давая понять, что привал закончен, – но-о-о-о…
Особо гнать причин не было, Эвелин почти сразу же перешла с галопа на размеренный ход, наслаждаясь свежестью утра и пением птиц, постепенно выравнивая своё подавленное состояние на привычно-спокойное.
Сначала она услышала лай, который узнала бы из тысячи, а потом увидела, как промелькнуло что-то рыжее. Спрыгнув на землю, Эвелин поспешила вперед, немного беспокоясь: охотничьи навыки у её Лесли на высоте, но всё же разминуться не хотелось.
– Лесли! Я здесь! Лесли!
Рыжая шерсть собаки ярким пятном мелькала между деревьями, стремительно сокращая расстояние. Завидев хозяйку, Лесли остановилась, навострила уши, с укором смотря.
Эвелин присела рядом, потрепала за ухом собаку, а потом обхватила её морду руками и притянула ближе к себе.
– Как ты выбралась из комнаты? Неужто Кассия тебя выпустила? Вот получит, когда вернусь.
Лесли громко и неожиданно гавкнула, воительница дернулась и, не удержав равновесия, плюхнулась на землю. Пес суетливо закружил возле неё, радостно замахал хвостом, принялся атаковать лицо в попытках облизать. Женщина счастливо засмеялась, уворачиваясь, купаясь в ни в чем несравнимом счастье безусловной любви. Эвелин знала, что Лесли любила её ни за что. Любую. Просто потому, что по-другому не умела. Этим и отличались собаки от людей. В памяти снова всплыли обидные слова Рокфорса, и воительница поспешила откинуть их, не желая портить радость встречи воспоминанием о недостойном эпизоде своей жизни.