— А девушка у тебя как? Юля? — спросила Екатерина Олеговна, подкладывая ему салат.
Игорь поморщился:
— Расстались.
— Как расстались?! — ахнула мать. — Когда? Почему ты не сказал?
— Недавно. Не сложилось, — он говорил сквозь зубы, явно не желая продолжать эту тему.
— Жаль, — вздохнула Екатерина Олеговна. — Она такая милая девушка была...
— Мам, не надо, — оборвал её Игорь.
Повисла неловкая пауза. Я сидела тихо, стараясь быть как можно незаметнее. Ковыряла вилкой салат, не в силах проглотить ни кусочка — ком в горле мешал.
— А у меня новости! — вдруг оживился Паша, явно пытаясь разрядить обстановку. — На следующей неделе у нас первый контрольный срез начинается.
— О, уже? — Михаил Васильевич оторвался от тарелки. — Быстро время летит. Ты готов?
— Да вроде, — Паша пожал плечами. — Там ничего сложного пока. А вот Анька готовится как проклятая, — он подмигнул мне. — Ботанит дни напролёт.
Я смущённо улыбнулась:
— Просто хочу хорошо сдать. Стипендия нужна.
— Умница, — одобрительно кивнул Михаил Васильевич. — Правильно. К учёбе надо серьёзно относиться.
— А на кого вы учитесь? — вдруг спросил Игорь, и я вздрогнула от его голоса.
Он смотрел прямо на меня. Впервые за весь вечер. Взгляд тяжёлый, изучающий.
— На... на программиста, — пролепетала я.
— Программиста, — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то неприятное. — Серьёзно? Математика хорошо даётся?
— Нормально даётся, — я почувствовала, как во мне закипает обида. Почему он так со мной разговаривает? Словно я идиотка какая-то!
— Нормально, — он повторил, кивая. — Ну-ну. Посмотрим, как ты первую сессию сдашь.
— Сдам, — упрямо выпалила я, глядя ему в глаза. — Обязательно сдам.
Он приподнял бровь, но ничего не сказал. Просто снова уткнулся в тарелку.
— Игорь, что это с тобой? — не выдержал Паша. — Ты чего на Аньку набросился?
— Я не набрасываюсь, — холодно ответил Игорь. — Просто интересуюсь.
— Интересуешься, — Паша фыркнул. — Конечно-конечно.
Екатерина Олеговна нервно теребила салфетку. Михаил Васильевич хмуро посматривал на старшего сына.
Оставшаяся часть ужина прошла в гнетущем молчании. Я торопливо доела, помогла убрать со стола и сбежала к себе в комнату под предлогом, что надо готовиться к завтрашним парам.
Я закрыла дверь, прислонилась к ней и выдохнула. Руки дрожали. Внутри всё кипело — обида, недоумение, злость.
Что я ему сделала? Почему он меня так... ненавидит? Да, именно ненавидит. Я видела это в его взгляде.
Я достала телефон и написала маме: «Мам, как дела?»
Она ответила почти сразу: «Всё хорошо, доченька. Как ты? Как учёба?»
Я хотела написать правду. Что мне плохо, что старший сын Нечаевых вернулся и почему-то меня терпеть не может. Что мне страшно и неуютно в доме, который ещё вчера был таким тёплым и родным.
Но я не могла. Не могла расстраивать родителей. Они и так волновались, отпуская меня.
«Всё отлично. Готовлюсь к зачётам. Целую», — написала я.
«Умничка наша. Мы гордимся тобой», — пришёл ответ.
Я положила телефон и легла на кровать, уставившись в потолок. За стеной слышались приглушённые голоса — Паша с кем-то разговаривал, может, с Настей по телефону. Дальше — звуки телевизора из гостиной.
А потом я услышала голоса из коридора. Игорь и Екатерина Олеговна.
— ...не понимаю, зачем вы её сюда взяли, — это был Игорь, голос низкий, раздражённый.
— Игорь, не начинай, — устало ответила мать. — Твой отец обещал Петру Ивановичу. Они друзья столько лет...
— И что? Она теперь будет здесь жить? Сколько? Пять лет? До конца университета?
— Не знаю. Наверное, — в голосе Екатерины Олеговны послышались напряжённые нотки. — Слушай, я тоже не в восторге, если честно. Но что теперь делать? Мы уже согласились.
— Отлично просто, — Игорь зло выдохнул. — Я приезжаю домой и вижу... её. В моей комнате.
— Это временно, сынок. Потерпи. Скоро ты вернёшься в свою квартиру.