За то, что они гуляют вдвоём в летних сумерках, и, может быть, он сейчас держит её за руку.
Или целует.
Я резко встал, чуть не опрокинув стул.
— Игорь, ты куда? — удивилась мать.
— Гулять, — бросил я и пошёл прочь, не оборачиваясь.
Я шёл по деревенской дороге, не разбирая пути, руки сжаты в кулаки, дыхание частое. В голове крутилась одна мысль: она с ним. Сейчас она с ним.
Я дошёл до реки, сел на берегу и закурил. Я бросил курить год назад, но сейчас достал из кармана помятую пачку, которую носил на случай стресса.
И вот, похоже, случай настал.
Я сидел, курил и смотрел на тёмную воду. Пытался успокоиться. Пытался быть рациональным.
Она имеет право гулять с кем хочет. У неё есть жизнь, которая меня не касается. Я для неё никто. Старший брат Пашки, который приезжает раз в год и едва с ней разговаривает.
Но рациональность не работала. Я просто злился и ревновал.
Я вернулся в дом поздно, когда все уже спали. Точнее, думал, что все спали.
Но когда проходил мимо террасы, услышал голоса. Аня и Денис. Они сидели на ступеньках, тихо разговаривали.
Я замер в тени, не в силах заставить себя пройти мимо.
Той ночью я не спал. Лежал в душной комнате, слушал, как сопит Пашка на соседней кровати, и думал о ней.
О её глазах.
О её улыбке.
Утром я объявил, что уезжаю.
— Как уезжаешь? — не поняла мать. — Мы же ещё на неделю планировали остаться!
— У меня срочное дело, — соврал я. — Партнёр звонил, надо вернуться.
Отец нахмурился, но не стал спорить. Мать вздохнула.
— Ну хорошо. Тогда Паша останется, ты один поедешь.
Я кивнул. Мне было всё равно.
Я собрал вещи за десять минут, сел в машину и завёл мотор. Пётр Иванович вышел проводить меня, пожал руку:
— Приезжай ещё, Игорь. Всегда рад тебя видеть.
Я что-то пробормотал в ответ.
А потом увидел её. Она стояла у крыльца, босая, в том же ситцевом платье, волосы растрепаны. Смотрела на меня этими своими огромными голубыми глазами.
— До свидания, Игорь, — тихо сказала она.
Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и нажал на газ.
Я уехал. И не оглянулся.
Настоящее время.
Я открыл глаза. В машине было душно, окна запотели. Я провёл рукой по лицу и выдохнул.
Два года.
Два чёртовых года я пытался её забыть.
Встречался с другими девушками. Работал до изнеможения. Не ездил в деревню, придумывая отговорки. Убеждал себя, что это была просто летняя глупость, гормональный всплеск, ничего серьёзного.
И вот теперь она здесь. В квартире родителей. В моей комнате.
Когда мать позвонила месяц назад и сообщила, что Аня поступила в университет и будет жить у них, я почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Игорь, ты слышишь меня? — спросила мать.
— Да, — хрипло ответил я. — Слышу.
— Мне, честно говоря, не очень нравится эта идея, — призналась она. — Но твой отец обещал Петру Ивановичу. Ты же понимаешь, как это важно для него.
Я понимал. И ничего не мог сделать.
Я пытался держаться подальше. Не звонил, не приезжал. Думал, что справлюсь. Что смогу просто не пересекаться с ней.
Но потом мне понадобился ремонт. Реальный ремонт — прорвало трубу, надо было менять всю разводку и делать ремонт. Месяц минимум. Можно было снять квартиру, остановиться в гостинице.
Но я поехал к родителям.
Потому что хотел увидеть её.
Потому что эти два года были ложью. Я не забыл её. Ни на день, ни на час.
И когда увидел её в коридоре — с этими огромными глазами, растерянной улыбкой, скромной одеждой — меня накрыло с такой силой, что я едва держал себя в руках.
Она стала ещё красивее. Повзрослела. В ней появилась женственность, которой не было два года назад.
И от этого стало только хуже.
Потому что я понял — я всё ещё хочу её. Я всё ещё чувствую к ней то самое, от чего бежал два года.
И это меня бесило.
Бесило, что я не контролирую свои чувства.
Бесило, что она сводит меня с ума одним своим присутствием.