Чайник закипел. Я налила себе чай, взяла кусок хлеба и собралась уходить к себе в комнату.
— Ты бы ела на кухне, — заметила Екатерина Олеговна. — Крошки потом везде.
— Хорошо, — я села за стол, сжавшись, стараясь занимать как можно меньше места.
В кухню вошёл Игорь. Волосы взъерошены, глаза сонные, на нём только спортивные штаны, торс голый. Я поперхнулась чаем и уставилась в свою чашку, чувствуя, как краска заливает лицо.
— Доброе утро, сынок, — Екатерина Олеговна просияла. — Как ты спал?
— Нормально, — он зевнул и потянулся.
Я краем глаза видела, как напряглись мышцы на его животе, и поспешно отвернулась, делая вид, что изучаю этикетку на кружке.
— Сейчас приготовлю тебе завтрак, — засуетилась мать. — Омлет будешь? Или яичницу с беконом?
— Омлет, — он сел за стол напротив меня.
Я почувствовала его взгляд и напряглась ещё сильнее. Хотелось провалиться сквозь землю.
— Ты чего так рано? — вдруг спросил он.
Я подняла глаза. Он смотрел на меня с непроницаемым выражением лица.
— У меня... пара в девять, — пробормотала я.
— А, ну да. Учёба, — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то издевательское. — Как успехи? Тянешь программу?
— Тяну, — я сжала кружку в руках, стараясь не показывать, как меня задевают его слова.
— Странно. Программирование — не самая простая специальность. Особенно для... — он замолчал, но я прекрасно поняла недосказанное. "Для таких, как ты. Для деревенщин".
— Игорь, не начинай с утра, — устало сказала Екатерина Олеговна, ставя перед ним тарелку с омлетом. — Аня хорошо учится, преподаватели хвалят. Михаил говорил.
— Ну-ну, — он начал есть, не сводя с меня взгляда. — Значит, хорошо учится. Молодец.
Но в его тоне не было ни капли искренности. Только насмешка.
Я доела свой хлеб, допила чай и поспешно встала:
— Спасибо за завтрак. Мне пора.
— Куда пора? Паша ещё спит, — заметила Екатерина Олеговна.
— Я... пойду пешком. Прогуляюсь, — соврала я.
— В такой холод? — она удивлённо подняла брови. — На улице всего плюс три!
— Я тепло оденусь, — я уже пятилась к выходу из кухни. — До свидания.
Я схватила куртку, рюкзак и вылетела из квартиры, не дожидаясь ответа. Спустилась по лестнице бегом и только на улице выдохнула.
Холодный воздух обжёг лёгкие. Я закрыла глаза и прислонилась к стене подъезда. Руки дрожали.
Я не могла больше так. Каждое утро, каждый вечер — это напряжение, эти колкости, эти взгляды. Игорь смотрел на меня так, словно я была чем-то грязным, неприятным, чего хотелось бы не видеть.
А Екатерина Олеговна... Она изменилась. Раньше она была тёплой, заботливой. А теперь в каждом её слове чувствовалось раздражение. Словно я была обузой, от которой не знают, как избавиться.
Я достала телефон и написала Паше: "Ушла раньше, увидимся в универе".
Потом позвонила маме. Мне нужно было услышать её голос.
— Анечка! — она ответила на второй гудок. — Доченька, как ты?
— Хорошо, мам, — я изо всех сил старалась, чтобы голос звучал бодро. — Просто соскучилась. Решила позвонить.
— Мы тоже скучаем, — в её голосе была такая нежность, что у меня защипало в носу. — Как учёба? Как Нечаевы?
— Всё... всё хорошо, — я сглотнула ком в горле. — Учусь, готовлюсь к зачётам. Нечаевы хорошо ко мне относятся.
Я не могла сказать правду. Не могла расстроить родителей.
Мы поговорили ещё несколько минут, и я повесила трубку, чувствуя себя ещё более одинокой.
Вечером я специально задержалась в университете. Сидела в библиотеке до закрытия, потом пошла гулять по городу. Зашла в кафе, заказала чай, который пила целый час, растягивая время.
Когда вернулась домой, было уже почти десять вечера.
— А вот и она, — голос Игоря раздался из гостиной.
Я замерла в коридоре, стягивая куртку.
— Аня? — вышла Екатерина Олеговна. — Ты где была? Мы ужинали в семь!