Выбрать главу

Он молчал. Смотрел на меня, и что-то промелькнуло в его глазах — то ли удивление, то ли... Но я уже не могла остановиться. Всё, что копилось внутри неделями, прорвалось наружу.

— А Андрей Сергеевич — единственный человек, который отнёсся ко мне по-человечески! Он предложил мне квартиру его дочери, которая уехала за границу, просто чтобы там кто-то жил! Я буду платить коммуналку, и это всё! Но ты, конечно, не можешь в это поверить, потому что для тебя все вокруг продажные, все вокруг...

— Сколько ты стоишь? — он перебил меня, и в его голосе была какая-то отчаянная злость. — Сколько? Я заплачу больше. Гораздо больше.

Я замерла. Уставилась на него, не веря услышанному.

— Что?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты слышала, — он прижал меня сильнее, его лицо было в миллиметрах от моего, его дыхание обжигало кожу. — Сколько он тебе платит? Десять? Двадцать? Тридцать? Назови цену. Я заплачу вдвое больше.

— Ты... — у меня перехватило дыхание. — Ты о чём?

— Спи со мной, — его голос был хриплым, низким, каким-то надломленным. — Спи со мной, а не с этим стариком. Я молодой. Я богатый. Я дам тебе всё, что хочешь. Квартиру получше. Деньги. Одежду. Всё, что угодно. Только не с ним. Не с ним, слышишь?

Слёзы потекли по щекам. Горячие, солёные, они жгли кожу. Я смотрела на него — на его красивое, искажённое яростью и чем-то ещё лицо — и не узнавала. Или узнавала как раз слишком хорошо.

— Ты чудовище, — выдохнула я, и голос прозвучал чужим, ломким, как надтреснутое стекло. — Ты настоящее чудовище.

Глава 1. Прощание с деревней

Два месяца назад.

Я проснулась рано, ещё до рассвета. Сон ушёл сам, словно понимая, что сегодня не день для покоя. За окном едва начинало светлеть, и в этом сером полусвете моя комната казалась особенно родной. Я долго лежала, разглядывая знакомые трещинки на потолке, которые я знала наизусть с детства. Вот та, что похожа на ветку дерева. А вот эта — на реку. Сколько раз я засыпала и просыпалась под этим потолком? Сколько раз мечтала о чём-то большем, о городе, об университете... А теперь, когда это «большее» стало реальностью, мне вдруг так отчаянно захотелось остаться.

Из кухни доносился запах свежего хлеба — мама, конечно же, встала ещё раньше меня. Она всегда так делала, когда волновалась. Пекла. Готовила. Заполняла тревогу делами.

Я встала, накинула потёртый халат и босиком пошла на кухню. Мама стояла у плиты спиной ко мне, плечи её были напряжены. На столе уже выстроилась целая армия баночек с вареньем, стопка блинов, завёрнутые в полотенце пирожки.

— Мам... — тихо позвала я.

Она вздрогнула и обернулась. Глаза покраснели — плакала, пока я спала.

— Доченька, проснулась? Садись, поешь. Я тут напекла, думаю, Нечаевым отдадим, чтобы тебя кормили. Ты же там...

Она не договорила. Я подошла и обняла её. Мама была невысокой, мягкой, тёплой. Она всегда пахла домом — свежим хлебом, укропом, чистым бельём.

— Мам, не плачь, пожалуйста, — прошептала я ей в плечо. — Я буду приезжать. Каждые каникулы, если получится.

— Знаю, знаю, — она шмыгнула носом и отстранилась, вытирая глаза фартуком. — Просто ты моя первая... Единственная. А город такой большой, чужой...

Я не знала, что ответить. Сама боялась. Но я не могла этого показать — мама бы совсем расстроилась.

За окном послышался скрип калитки — это папа вышел во двор. Он с утра проверял огород, сарай, курятник. Делал всё, чтобы не думать о том, что сегодня я уеду.

Мы молча завтракали. Я не могла есть — ком в горле мешал проглотить даже чай. Мама тоже больше возилась с чашкой, чем пила.

— Они хорошие люди, — вдруг сказала она. — Михаил Васильевич с твоим отцом столько лет дружат... Он бы никогда не подвёл. И Екатерина Олеговна такая статная, умная. А Паша... Паша же как родной тебе. Сколько вы вместе по деревне носились!

Я кивнула. Да, Паша был как брат, вечно весёлый, шумный. С ним мне всегда было легко.

— А Игорь? — спросила я, сама не зная зачем.

Мама пожала плечами:

— Игорь уже взрослый, у него своя квартира. Вряд ли вы будете часто пересекаться.