Почти сразу пришёл ответ от мамы: "Доченька, какая ты молодец! Гордимся тобой! Только не перетруждайся, слышишь? Здоровье дороже денег".
От отца: "Умница. Самостоятельность — это хорошо. Но если что — мы всегда поможем".
Я улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Не от грусти, а от благодарности. У меня были родители, которые меня любили. У меня была работа. У меня была цель.
Всё будет хорошо. Обязательно будет.
Следующие дни прошли в новом ритме. Утром — университет, днём — лекции и семинары, вечером — работа в магазине. Домой я приходила в девять-десять вечера, уставшая, но счастливая.
Работа в "Старых страницах" оказалась именно тем, что мне было нужно. Андрей Сергеевич был не просто работодателем — он был мудрым, добрым человеком, который относился ко мне с искренней заботой.
Он всегда спрашивал, как дела в университете, не устала ли я. Приносил мне чай с печеньем, когда видел, что я засиделась над расстановкой книг. Рассказывал истории из своей жизни, делился мудростью.
— Аня, — как-то сказал он, когда мы сидели за кружкой чая в перерыве между посетителями, — вы мне кое кого напоминаете.
— Кого? — удивилась я.
— Мою дочь, — в его глазах мелькнула грусть. — Она уехала за границу пять лет назад. Работает там, устроилась хорошо. Редко приезжает. А я скучаю.
— Вы ей звоните? — спросила я.
— Звоню. Но это не то же самое, что видеть, — он грустно улыбнулся. — Поэтому мне приятно, что вы здесь. Вы похожи на неё — такая же тихая, аккуратная, с добрыми глазами.
Мне стало тепло от его слов. Андрей Сергеевич стал для меня чем-то вроде крёстного отца — человеком, которому я могла доверять, который меня поддерживал, не требуя ничего взамен.
— Андрей Сергеевич, а вы... вы один живёте? — осторожно спросила я.
— Один, — кивнул он. — Жена умерла три года назад. Дочь уехала. Остались только книги и этот магазин. Но знаете, Аня, книги — хорошие спутники. Они не предают, не уходят, всегда рады тебя видеть.
Я кивнула, понимая его.
— А у вас есть кто-то? — вдруг спросил он. — Молодой человек?
Я покраснела:
— Нет. Мне пока не до этого. Учёба, работа...
— Правильно, — одобрительно сказал он. — Сначала надо на ноги встать. А любовь — она сама придёт, когда время настанет.
Я кивнула, но почему-то в голове мелькнул образ Игоря. Его холодные глаза, жёсткий голос, широкие плечи...
Я поспешно отогнала эту мысль. Какой Игорь? О чём я вообще думаю?
Он ненавидит меня. И я его... тоже ненавижу. Да. Точно ненавижу.
За две недели работы я накопила двенадцать тысяч рублей. Это было невероятно! Я каждый вечер пересчитывала деньги, пряча их в книгу, и чувствовала, как моя мечта о собственном жилье становится всё ближе.
Ещё месяц — и у меня будет достаточно на залог за комнату. Ещё два — и я смогу позволить себе снять небольшую квартиру.
Я почти не бывала дома. Уходила рано, возвращалась поздно. С Игорем почти не пересекалась — лишь мельком видела его в коридоре или на кухне. Он смотрел на меня всё так же холодно, но больше не придирался. Может, потому что я просто не давала ему повода — всегда была где-то ещё.
Екатерина Олеговна тоже, кажется, была рада, что меня почти нет. Она больше не делала замечаний, не закатывала глаза, когда я появлялась. Просто игнорировала. Словно меня не существовало.
И мне это было даже удобно. Чем меньше внимания — тем лучше.
Михаил Васильевич был единственным, кто заметил изменения.
— Аня, ты так поздно приходишь, — как-то сказал он, когда я вернулась в половине одиннадцатого. — Работа что ли?
— Да, — я кивнула. — Подрабатываю в книжном магазине.
— Молодец, — он одобрительно кивнул. — Самостоятельность — это хорошо. Но ты не переутомляйся, слышишь? Учёба тоже важна.
— Я справляюсь, — заверила я его. — Не волнуйтесь.
Он посмотрел на меня внимательно, словно хотел что-то спросить, но промолчал. Просто похлопал меня по плечу:
— Если что — говори. Хорошо?
— Хорошо, — я улыбнулась, чувствуя благодарность.
Михаил Васильевич был хорошим человеком. Жаль, что его жена и старший сын были совсем другими.