— Мам, никто ни на ком не женится, — я сжал челюсти. — Успокойся.
— Вот и хорошо, — она выдохнула. — Потому что если бы ты вздумал... Я бы не одобрила. И твой отец тоже.
Она вышла из кухни, оставив меня наедине с тяжёлыми мыслями.
Мать права. Мы из разных миров. Это никогда не сработает.
Но почему же тогда, чёрт возьми, я не могу перестать о ней думать?
Однажды вечером я не выдержал.
Она снова вернулась поздно. Час ночи. ЧАС НОЧИ!
Где она шлялась?! Какой книжный магазин работает до часу ночи?!
Я сидел в гостиной, не зажигая свет, и когда она вошла, встал так резко, что она вскрикнула от испуга.
— Ты где была?! — рявкнул я.
— Боже мой, вы меня напугали! — она прижала руку к груди, тяжело дыша. — Зачем вы сидите в темноте?!
— Я спросил — где ты была?! — я подошёл ближе, и она отступила к стене.
— Работала! Потом гуляла! — она подняла подбородок, встречая мой взгляд. — Мне нельзя гулять?!
— В час ночи?! Одной?! — я почувствовал, как внутри закипает ярость. — Ты понимаешь, что могло случиться?!
— Ничего не случилось! — она попыталась обойти меня, но я снова преградил путь.
— Сегодня не случилось. А завтра? Послезавтра? Ты наивная дурочка, которая не понимает, насколько опасен этот город! — я почти кричал, забыв, что в квартире спят родители и брат.
— Я не дурочка! — она тоже повысила голос. — И не ваше дело, где я хожу и когда прихожу!
— Ещё как моё!
— Почему?! — она шагнула ко мне, и в её глазах полыхал гнев. — Почему вам вообще какое-то дело до меня?! Вы меня ненавидите! Вы хотите, чтобы я съехала! Так с какой стати вы следите за мной, как надзиратель?!
— Потому что я...
Я замолчал. Чуть не сказал.
Чуть не выдал себя.
Мы стояли очень близко. Её дыхание было частым, щёки раскраснелись от злости, глаза блестели. Волосы растрепались, губы приоткрыты.
Она была прекрасна.
И я хотел её так сильно, что едва сдерживался.
— Потому что что? — прошептала она, глядя мне в глаза.
Потому что я влюблён в тебя. Потому что схожу с ума, когда тебя нет рядом. Потому что ревную тебя ко всему миру. Потому что хочу, чтобы ты была только моей.
Но я не мог этого сказать.
— Потому что я отвечаю за тебя, — солгал я, отстраняясь. — Пока ты живёшь здесь, ты под моей ответственностью. Если с тобой что-то случится — это будет на моей совести.
— Вам плевать на вашу совесть, — тихо сказала она. — Вам просто нравится меня контролировать. Унижать. Ставить на место. Это доставляет вам удовольствие, правда?
Её слова резали, как ножи.
— Думай что хочешь, — я развернулся. — Но если ты ещё раз придёшь в час ночи, я позвоню твоему отцу и скажу, что ты шляешься неизвестно где. Понятно?
— Вы... вы не посмеете! — она побледнела.
— Ещё как посмею, — я посмотрел на неё через плечо. — Проверь меня.
Я ушёл в гостиную, лёг на диван и закрыл глаза.
Руки дрожали. Сердце колотилось. Внутри всё кипело — ярость, желание, отчаяние.
Я чуть не поцеловал её. Ещё секунда — и я бы не сдержался.
Но я сдержался. Потому что если бы я поцеловал её — я бы не смог остановиться.
Я бы прижал её к стене. Впился в её губы. Почувствовал её вкус. Её тепло. Её дыхание.
А потом... потом я бы уже не смог её отпустить.
И это было бы катастрофой.
Для неё. Для меня. Для всех.
Следующие дни я старался держаться подальше. Уходил рано, возвращался поздно. Задерживался на работе, встречался с партнёрами, ездил по объектам.
Всё что угодно, лишь бы не видеть её.
Потому что каждый раз, когда я её видел, мне хотелось подойти. Прикоснуться. Сказать правду.
А я не мог.
Пашка как-то спросил:
— Брат, ты чего такой хмурый? На Аньку срываешься постоянно. Она тебе что, чем-то не угодила?
— Не твоё дело, — огрызнулся я.
— Как это не моё? Она моя подруга! — он нахмурился. — Ты её обижаешь, и мне это не нравится.
— Пашка, не лезь не в своё дело, — я предупреждающе посмотрел на него.