Нет. Стоп. Я сам себя ненавидел за эти мысли, но не мог остановиться. Ревность, которую я загонял вглубь все эти годы, вырвалась наружу, превратившись в настоящего монстра.
И в этот момент что-то внутри меня сломалось окончательно.
Я любил её. Чёрт возьми, я любил её так, что это сжигало меня изнутри. И именно поэтому я не мог вынести мысли, что она с кем-то другим. Что она принадлежит не мне.
Я не смогу отпустить её.
Глава 10. Унижение
Я поднималась по ступенькам подъезда медленно, считая каждую. Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять... Это помогало не думать. Не чувствовать. Просто ставить одну ногу перед другой и подниматься всё выше.
Сегодняшний день был... странным. Хорошим и пугающим одновременно. Предложение Андрея Сергеевича всё ещё казалось нереальным, как будто я его выдумала, как будто проснусь и окажется, что это был сон. Но ключи, которые он обещал передать завтра, квартира, которую я видела своими глазами, — всё это было реальностью. Моей новой реальностью.
Завтра. Завтра утром я заберу свои вещи и уйду отсюда навсегда. Больше никаких ледяных взглядов Екатерины Олеговны, больше никаких стычек с Игорем, больше никакого страха открыть не ту дверь в неподходящий момент. Эта мысль грела сильнее, чем потрёпанная осенняя куртка.
Я толкнула тяжёлую дверь подъезда и шагнула внутрь. Здесь было темно — лампочка на первом этаже опять перегорела, и только тусклый свет с улицы пробивался через грязное окно. Я нащупала перила и сделала шаг к лестнице.
— Где ты была?
Я замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз, в самые пятки, а по спине пробежал холодок. Этот голос. Низкий, глухой, наполненный какой-то страшной яростью.
Игорь.
Он стоял в тени, прислонившись к стене, и я не разглядела его сразу. Только сейчас, когда он шагнул вперёд, я увидела его лицо — каменное, с сжатой челюстью и горящими глазами. Такого я его ещё не видела. Даже когда он говорил мне самые ужасные вещи, в его лице была холодная отстранённость. Сейчас же...
Сейчас он был как натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду.
— Я... я работала, — выдавила я, инстинктивно отступая на шаг. Спиной я уперлась в дверь. — Игорь, что ты здесь делаешь?
— Работала, — он усмехнулся, но в этом звуке не было ничего смешного. — Да, конечно. Работала. А я-то, дурак, переживал. Думал, может, с ней что-то случилось, раз она каждый день домой в десять вечера приползает. Может, дорога далёкая, может, опасная. Даже следить за тобой начал, представляешь?
Он шагнул ближе, и я почувствовала запах его одеколона, смешанный с табачным дымом. Пульс застучал где-то в висках, в горле пересохло.
— И знаешь, что я увидел? — он наклонился ко мне, и его лицо было теперь так близко, что я различала каждую тень, каждую складку на его губах. — Видел, как ты с этим стариком в квартиру заходишь. Видел, как ты ему улыбаешься. Видел, как он тебе ключи даёт.
— Это не то, что ты думаешь, — я попыталась отодвинуться, но некуда было деваться. Холодный металл двери упирался в лопатки. — Игорь, это квартира его дочери, он предложил мне...
— Предложил! — он рявкнул так громко, что я вздрогнула. — Ну конечно, предложил! Старый хрыч предложил бедной студентке крышу над головой. И что он хочет взамен, а, Аня? Что ты ему даёшь за эту квартиру?
— Ничего! — голос сорвался на крик, я чувствовала, как слёзы подступают к горлу, но сдерживала их. Не при нём. Только не при нём. — Он просто добрый человек, он хочет помочь, он...
— Добрый! — Игорь расхохотался, и этот смех был страшнее крика. — Боже, ты и правда думаешь, что я поверю в эту сказку? Мужики, Аня, не бывают просто добрыми. Особенно к таким, как ты.
— К таким, как я? — я подняла на него глаза, и в груди что-то больно сжалось. — К каким?
— К молоденьким. Красивым. Беззащитным, — он выплёвывал слова, как что-то горькое. — Ты думаешь, я не понимаю, как это работает? Он тебе квартиру, деньги, работу, а ты ему... ну, сама знаешь что. Ты ведешь себя как гулящая девка.
— Ты сумасшедший, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё похолодело. — Ты больной. Андрей Сергеевич — хороший человек, он мне помогает, потому что я напоминаю ему дочь, и...
— Дочь! — Игорь приблизил лицо совсем близко, и я видела, как бешено бьётся жилка на его виске. — Все эти старые извращенцы так говорят! "Ты как дочь мне", "Я просто хочу помочь". А потом оказывается, что помощь не бесплатная.