Отец крепко пожал ему руку:
— Я верю тебе, Миша. Ты никогда меня не подводил.
Екатерина Олеговна тоже кивнула:
— Не беспокойтесь. Мы понимаем свою ответственность.
— Ну, Анька, поехали! — Паша открыл заднюю дверь машины. — Тебя новая жизнь ждёт!
Я села в машину. Обернулась — мама стояла, прижав платок к глазам, отец обнимал её за плечи. Оба махали мне руками. Наш дом, покосившийся забор, старая яблоня во дворе, грядки, сарай... Всё родное, знакомое, безопасное осталось там, за окном.
Машина тронулась. Я смотрела в заднее стекло до тех пор, пока не перестала различать их фигуры. А потом деревня закончилась, мы выехали на трассу, и начались бескрайние луга с зелеными околками.
Паша болтал без умолку, рассказывал про университет, про общагу, про город. Я слушала вполуха, кивала, улыбалась. А сама думала: что меня там ждёт? Смогу ли я? Справлюсь ли?
Екатерина Олеговна сидела на переднем сиденье молча, иногда поглядывая на меня в зеркало заднего вида.
Михаил Васильевич вёл машину спокойно, уверенно. Изредка переговаривался с Пашей о каких-то бытовых вещах.
А я смотрела в окно на мелькающие поля, перелески, деревеньки. И не знала, что через пару месяцев буду вспоминать этот день как последний по-настоящему спокойный в моей жизни. Что всё пойдёт совсем не так, как я мечтала. Что город встретит меня не как друга, а как чужака. И что самым страшным окажется не чужой город, а люди, которым я доверилась.
Но пока я этого не знала. Пока я просто ехала навстречу своей мечте, зажав в руке телефон с последним сообщением от мамы: "Мы любим тебя. Ты у нас самая лучшая".
Дорога в город заняла около двух часов. За окном пейзаж постепенно менялся — деревенские домики сменились пригородными коттеджами, потом появились многоэтажки, оживлённые дороги, светофоры, толпы людей.
Я прижималась носом к стеклу, разглядывая незнакомый мир. Здесь всё было другим. Шумным. Быстрым. Безличным.
— Приехали, — объявил Михаил Васильевич, паркуя машину возле девятиэтажного дома.
Я вышла из машины и запрокинула голову, разглядывая серое здание. Где-то там, на пятом этаже, была квартира, которая теперь станет моим домом.
А я всё ещё не могла отделаться от странного чувства, что совершаю ошибку. Что надо было остаться. Что что-то пойдёт не так.
Но я отогнала эту мысль, улыбнулась Паше и взяла свою сумку.
— Ну что, покажешь мне мою комнату?
— Пошли! Там всё круто, увидишь!
Мы вошли в подъезд, и дверь с лязгом захлопнулась за моей спиной, отрезая путь назад.
Новая жизнь началась.
Глава 2. Дом Нечаевых
Лифт медленно полз вверх, постанывая и вздрагивая на каждом этаже. Я стояла, прижимая к груди сумку, и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле. Пашка, как всегда, не мог усидеть на месте — он уже рассказывал мне про соседей, про бабушку с третьего этажа, которая постоянно жалуется на шум, про дядю Колю из квартиры напротив, который разводит кактусы.
— ...и представляешь, у него их штук сто! Весь балкон заставлен! — Паша говорил так быстро, что я едва успевала следить за его словами.
Лифт остановился с глухим стуком. Михаил Васильевич вышел первым, таща мой чемодан, за ним — Екатерина Олеговна с двумя пакетами продуктов, потом Паша с коробкой книг, и я — последней.
— Вот мы и дома, — Михаил Васильевич достал ключи и открыл тяжёлую металлическую дверь.
Я переступила порог и замерла. Квартира была... другой. Не такой, какой я её помнила из детства, когда приезжала сюда пару раз с родителями. Или, может, я просто выросла и стала замечать детали.
Длинный коридор с ламинатом под дерево, светлые стены, большое зеркало напротив входа. Пахло чистотой и каким-то приятным освежителем воздуха — цитрусовым. Справа — вешалка с аккуратно развешанной верхней одеждой, снизу — обувница. Всё выглядело добротно, ухоженно, по-городскому.
— Раздевайся, Анечка, не стесняйся, — Екатерина Олеговна сняла туфли, поставила их на полочку и улыбнулась мне. — Ты теперь здесь живёшь, это твой дом.
От её слов потеплело на душе.