Со мной никто из них не разговаривал, отчего я находилась в ещё большей прострации. Я хотела услышать ответы на свои вопросы, но видела только жалостливые взгляды подкупной медсестры.
И грозный взгляд очкастого доктора.
Каждый день слыша шаги в коридоре, я замирала и со страхом смотрела, кто же войдёт. Когда входила медсестра или Алихин, я с облегчением вздыхала, боялась, что в скором времени за мной придёт этот монстр, который показал ад на земле, и снова проведёт экскурсию по обжигающим пластам мучений, состоящих из боли и страха.
С каждым днём мне становилось лучше, и к седьмому дню я уже свободно передвигалась по палате, на руке осталась лишь повязка, перелома как такогового не было, лишь трещина в кости. Слегка беспокоила боль от гематом, которые уменьшились в размерах, от дорогостоящих препаратов, что в меня пичкали..
Улыбка на лице доктора была всё шире. Дивился, что на мне всё хорошо заживает. «Ага, как на собаке», — иногда говорила ему. Но лучше бы мне не легчало, ведь я прекрасно понимала, что скоро предстоит встреча с моим персональным кошмаром.
Наступило утро восьмого дня. Проснувшись в достаточно бодром состоянии, но с тревогой в сердце, встала, подошла к окну, как я делала каждый день, осмотрела ухоженные каменные дорожки, за время пребывания здесь пересчитала крупные камни, что были доступны моему взору, по бокам были маленькие клумбочки с какими-то мелкими красными цветами, кинула взгляд на искусственный газон ярко-зелёного цвета. Подумала, может, и цветы были ненастоящие. Кругом была одна фальшь, дорогая красота, всё это было куплено за деньги, а не выращено человеческим трудом с любовью к растениям.
У меня дома было очень много цветов на подоконниках. Я любила ухаживать за ними и наблюдать, как из маленького зёрнышка вырастали необыкновенные зелёные стебли с разными по размеру бутонами. Они погибнут без должного ухода. Вспомнив дом, я расплакалась, и слёзы стали капать на подоконник. В столь пронизывающей тишине, что была у меня в палате, капли падали на него с таким звуком, словно являлись крупными горошинами.
Окна были зафиксированы невозможно было даж глотнть свежего воздуха, а так хотелось ощутить на лице прохладный ветерок, до скрежета зубов и ломания пальцев хотела свободы!
Раздался знакомый звук открываемой двери, позади услышала тяжёлые шаги. Страх моментально сковал тело. Вцепившись в подоконник, боялась повернуться, прекрасно понимая что это не Алихин и не медсестра, их шаги я уже давно запомнила.
Это был ОН.
Повернулась в сторону выхода и замерла на месте, как всегда, неотразим в чёрном строгом костюме, рубашка расстёгнута на две верхние пуговицы, откуда виднелась могучая, чуть поросшая волосами грудь. Наверное другие девушки с ума сходили от него, только вот я его терпеть не могла!
САДИСТ!
НАСИЛЬНИК!
МОНСТР!
Посмотрела в его глаза, и земля стала уходить из-под ног. Теряя сознание, я успела ощутить, как меня подхватили его сильные тёплые руки и подняли как пушинку.
Очнулась я от едкого запаха нашатыря, лёжа на кровати. Резко поднялась и вжалась в спинку кровати, поджимая под себя ноги.
— Не бойся, больно не сделаю. Надевай вещи, что лежат в пакете, и выходи.
Бородач поднял пакет с пола и сунул его мне.
— Я никуда не пойду.
ОН напрягся, даже кулаки на секунду сжал, от чего я чуть снова сознание не потеряла от страха, и от того что снова больно будет.
— Мы с тобой это уже проходили. Я надеялся, ты усвоила урок.
Вспомнив весь пройденный мною ужас, я всё таки согласилась.
— Да, усвоила, я сейчас оденусь, — сказала давясь поступающими слеза.
Что же со мной будет?
Что на этот раз он со мной сделает?
С такими мыслями достала из пакета обычные светло-синие джинсы и лёгкую кофточку с рукавами три четверти. Также в пакете была маленькая коробочка, открыв её, я увидела кружевные трусики и лифчик белого цвета.
Одевшись, поняла, что всё сидит по фигуре.
Откуда он знает мой размер?
Вышла, опустив голову, и стала ждать своего приговора.
Бородач в наглую стоял и курил.
Вот гад!
Ты же в больнице сволочь!
— Я не сделаю тебе больно. Не трясись от моего вида. То, что было тогда, больше не повторится.