Витиеватая многоходовка, но интуиция молчит и никаких сигналов опасности не издаёт, а я привык полагаться на чутьё. Иса не настолько умён, чтобы мыслить глобально и в обход протокола охоты.
Рустам живёт по соседству, считай забор к забору дружим. Спускаюсь во внутренний двор через лоджию, чтобы исключить столкновение с родственницами – приживалками.
Как и следовало ожидать, Соломон уже смалит сигарету, закинув длинные ноги на бордюр.
— Салам, всем жаждущим общения, — выкидывает два пальца в потолок беседки из зелёного матового стекла.
Раньше нас отец отсюда гонял и запрещал курить. Стреляю у Рустама сигарету. После того как бросил затягиваться своими, сшибаю у чужих, но не постоянно, а так, когда организм взбодрился и требует никотина.
— Мне вчера ребёнка предъявили, — выдуваю три дымных кольца, прослеживая, как их несёт и растворяет в воздухе.
— Дашка? — лениво и безучастно поясняет для себя Соломон неразбериху, в которой я и сам небогат какими-то знаниями.
Всматриваюсь в никуда. В зияющую на горизонте голубую пустоту на небе.
На самом деле потрясения нет. Если тест подтвердится, придётся вникать и тратиться на пацана. Если нет, придушить пантеру за ложь. Третьего не дано.
— Нет, это та чокнутая, которая тачку увела. Как думаешь, Исмаил мог её подослать и пойти ва-банк?
— Думаю, нет. Иса бы заслал кого-то на Марьяну похожего. Блондинка, метр семьдесят, голубые глаза, третий размер груди и ноги от ушей. А ещё она бы матом не ругалась и кивала на всё с улыбкой, — перечисляя мои предпочтения, Рус по-идиотски приставляет к макушке растопыренную пятерню, изображая королеву.
Хлопает глазами и ржёт конским смехом.
— Того же мнения, — забираю со столика принесённую им для меня кружку кофе. Глотаю, обжигая язык и нёбо, — Блд! Что горячо-то так? — сплёвываю кипяток с порцией ругательств.
— А, да. Прости, забыл предупредить: она сохраняет температуру до ста градусов, — очень кстати поясняет, когда я себе всю слизистую спалил.
Швыряю остатки кофе в кусты чайных роз. Жена отца насаживает эти клумбы в безмерном количестве. Ступить нельзя, чтобы не напороться на цветник. Старые чемоданы, чашки битые – весь двор утыкан цветочной хуйнёй. Как будто единороги блевали радугой на наш газон.
— С ребёнком что решил? Поздравлять? или ещё рано? Гендерпати все дела.
— Пацану уже около года. Пусть сначала докажет, что он мой.
— Разумно, но ты ж никогда без резинок, даже пьяный в умат, блюдешь чехлы, — всё-то Соломон про меня знает, но от удивления закашливается сигаретным дымом, залетвшим не в то горло
— Всё бывает в первый раз. Начнём с того, что она совсем не в моём вкусе, — чересчур экстравагантная пантера, в прям смысле ошибка природы и века.
— Сорокоградусная призма, брат, так искажает, что все бабы кажутся красотками, — подъебывает на ровном месте.
Прощаю ему вольность, Рустам меня из такого дерьма вытащил, что многим и не снилось. Я ему больше, чем по гроб обязан.
Признать фугу уродиной будет несправедливо, но совершенно не мой типаж. Взрывная, дикая. Язык как жало у пчелы и ядовитая, как укус чёрной мамбы.
Расходимся с Соломоном по домам через полчаса, обсудив нюансы с охотой. И сходимся, что выпавшая из-под прицела сумка нам обоим на руку. Суть игры в том, что проигравший накидывает сверх выигрыша равнозначную сумму. Становится слугой, а вторые роли не для меня, поэтому провал миссии исключительно мечты Исмаила.
Не я искал на задницу рисковых приключений. Окей, почему нет, когда я люблю адреналин. Риск любит меня и пока что не подводил.
Проваливаюсь под душ, как под какую-то дьявольски ловушку. Вода в больших объёмах всегда несёт в себе воспоминания. Раньше дайвинг был одним из излюбленных увлечений, потом превратился в фобию и причину панических атак. Редко, но меня ими кроет, после того как Марьяна…
Вздрагиваю, потому что всякая хрень начинает туманом затягивать голову, а мне нужна ясность, трезвость и абсолютный контроль.
Сдвигаю стеклянную панель, чтобы дотянуться до полотенца. Точно помню, что оно висело на обычной своей вешалке. Шарю рукой по кафелю и не нахожу ничего.