Увиливаю от гипнотизирующего и заряженного хищной недосягаемостью взгляда. Алчный прищур терзает мою бойкую атаку и пренебрежение, будто затасканную тряпку.
— Изучу, потом сотворю сенсацию, — нисколько не смутившись, рьяно отваливаю дерзость.
Глотай, чудовище, и обтекай. Я слишком твёрдая и не по зубам.
— Добро пожаловать в мои чертоги. Подсказку дать? — по-честному, демонизировать его будет лишним, но жёсткий голос посыпает меня зудящими пиявками с острыми зубами.
Локация – где-то под кожу заносит невыносимое жжение. Имея гордость, не встряхиваюсь, а посылаю ритмичные сокращения. Сердце спазмирует, будто его большущая лапа прихватила и играет в настольный теннис. Кидает на рёбра. Подхватывает и жмёт со всей силы, словно резиновый мяч. Оно у меня, к сожалению, живое и чувствительное.
— Катись в свои чертоги сам. Подсказку засунь туда же, куда и иди. В-з-ад, — слогами травлю окончание.
Нацеливаюсь и пяткой бью по мягкому верху кроссовок Мая. Мне, блин, больнее, чем ему.
- Ай! — шикаю.
И как-то я не продумала, что Айс пошатнётся и утащит нас обоих в кювет. Падая, порываюсь в добавку укусить его за губу. Ударяясь мягкими местами по камням не так уж удобно, пристроиться. Щёлкаю зубами в воздухе, вскользь касаясь губами его напряжённого рта .
И всё это недолго.
Май накрывает меня сверху, обрушившись, прижав к земле и целиком выбив из лёгких дыхание. Непроизвольно стискиваю колени, и с этим ошибочным порывом, зажимаю пальцы Айса там, где им совсем не предназначена находиться.
Коснувшись мимолётно моей промежности, зрачки Мая напитываются красным, отражая солнце и подсвечивая фиговую для меня перспективу.
Ко всему, чудовище без промедления впивается насильственным поцелуем. Отбирает кислород и поглощает возмущенный визг.
= 14 =
Он рождает во мне шок.
Он…
Бесноватый Май агрессивно проталкивает мне в рот язык, когда я усиленно пытаюсь его вытолкнуть и не пустить вовнутрь.
Укусить бы, но…Придерживая за щёки одной рукой, чудовище вынуждает держать губы распахнутыми.
Царапаю с остервенением массивные лопатки. Разодрать бы, чтобы боль его немного отрезвила, но…
Глаза и у него, и у меня открыты. Возбуждённые зрачки Айса чёрным заволокло. Невменяемо взбешён, а поцелуй жестокий, чувствуется показательной поркой.
Мучитель прикасается и, как Христофор Колумб открыл Америку туземцами или не им. В истории и географии я не сильна, поэтому не судить строго. Обнять и плакать, потому что координаты местонахождения его пальцев всё ещё между моих стиснутых ног. На территориях, не тронутых никем.
Сжатие совсем не препятствует напористому давлению на девственные складочки, не знавшие до этого ничего подобного.
Если губы мои чудовище насилует, внешне провоцируя озноб. С промежностью он, можно сказать, деликатен. Разминает с мучительным садизмом.
Из ненависти не сознаюсь себе, а ему, тем более что отбитая задница перестаёт тревожить. Перевес идёт на налитую иррациональной тяжестью плоть. Микровспышки следуют за движением ладони Айса.
Колочу насильника.
Я в отчаянии, а тело вибрирует, прошитое ломкой. Отзывается требовательно. Ловит жадно каждый всполох.
Май прижал собой, что не пошевелиться.
Исследуя рот языком, облизывает нёбо, а я…
Царапаю его спину всё тише и тише. Мгновение спустя уже не ногтями, а подушечками пальцев давлю в упругую кожу. И он, выбросив из себя мощную дозу адреналина, уже не так яро впивается.
Парализует иным способом. Вяло обмякаю, потому как тяжёлый пресс на мне приобретает пластичность, повторяя формы моего, выгнутого в дугу, тела.
И разорвала бы голыми руками его опытность и чревоугодие.
Он, блин, чёртов маргинал меня смакует.
И его дьявольски искусный язык, облизавший сотню женских ртов, совсем не грязный и не противный. Вкус отдаёт свежим лаймом и слегка сигаретами. Катается, по-моему, заставляя невольно сплетаться. Я же не могу проглотить собственный язык, чтобы не сталкиваться с его...
Чем потом буду ругаться, а…
Лихорадочно он целует.