Прозвучало как – Исполняй или умри.
Думать некогда. Нет ни секунды оплакать поруганную честь.
Ловушка озлобленно клацает зубами пред моим носом и…захлопывается. Айса я ненавижу сильнее, чем безысходность, четвертовавшую моё достоинство.
— Подавись, чудовище, — ловлю его взметнувшуюся ладонь, скованную на запястьях серебряными браслетами, и сую себе между ног.
Утяжелённый металл холодит, воспылавшую ненавистью сухую промежность.
— Покажи сиськи, должен же я получить хоть какое-то удовольствие, — повелевает демонюга, неотрывно глядя вперёд.
Вздрогнув, от шершавого хриплого тембра, опускаю на платье верх.
=16 =
— Закрой глаза. Сделай глубокий вдох и опускай тяжесть по груди вниз. Сфокусируйся на моих пальцах и на скорости. Впусти в себя поток. Разгоняй сердечный ритм постепенно. Сейчас он у тебя примерно восемьдесят, доводи выше ста. Заставь организм качать адреналин и страх по верхним показателям и перерабатывать в возбуждение. В твоих венах не кровь, а заряженные авиационным топливом болиды. Прослеживай, как они набирают обороты. Когда я скажу открыть глаза, болиды взлетят и сгорят в атмосфере, — Май бесподобно владеет образной подачей.
Я ожидаю скабрёзных и пошлых оценок, а он вот это …инструктирует и по-своему расслабляет. Веки свожу, потому что иначе не настроюсь. Отложим на потом, что его прикосновения отвергаю в душевных муках. Потом за свои унижения я отыграюсь сполна.
Из положительного – действуя по его инструкции, чувствую, как наливаются порочными соками складки. Чудовище подковано в этом процессе. Гладит с грубой осторожностью.
Вдыхаю с переменным успехом. Лёгкие стиснуло припадке.
Истошный крик: Мы все умре-е-е-ем ! — Встал поперёк горла.
Его и спускаю вместе с набранным кислородом на дно естества. Напрягаю мышцы пресса, выдавливая горючую смесь на низ живота.
Сонар чудовища, словно считывает пульсацию через кончики пальцев. Растирает по складкам, увеличивая томительную площадь поражения.
— Потекла, кошка, — находит нужным озвучить, скромные выделения. Досыпает горсть злодейского смеха, употребив физику для чайников.
Его скомканная отдышка, равняется по диапазону с моей отчаявшейся. Нехотя отзываюсь на ласку, которую и лаской не назовёшь в сложившейся ситуации.
Он принуждает отслеживать, как перекатываются фаланги, терзая нежную кожицу давлением. Горошину в сердцевине покалывает. Сильнее и чаще.
Не сопротивляюсь внеочередному приливу. Не останавливаю, когда заливает. Душ Шарко так наверно проще описать свои ощущения. Крутой кипяток чередует с ледяными струями. Бодрит неимоверно, потом размягчает, и я хаотично кусаю нижнюю губу.
Хватаюсь за запястье чудовища, первым порывом, врезаюсь ногтями, чтобы прочнее зацепиться и оторвать от себя его руку. Вот только его пальцы становятся идеально совместимы с иллюминацией перед глазами.
Я, как в калейдоскопе верчусь, а Май, выводя круги там снизу, вынуждает хотеть до конца прокатиться по тоннелю с витражными стёклами.
Комната страха кажется не такой уж страшной. Американские горки не такими высокими. Скорость приемлемой, потому что гудящий салон, вдруг атмосферно пересекается с битами моего пульса.
— Сотку догнала, — Айс обдаёт волной хрустящего голоса. Мурашечный озноб проносится по коже, рассыпая шипучий порошок.
Слабо, но понимаю, что подсказываю сердечный ритм бурно подскакивающей грудью. Я и с закрытыми глазами знаю, что чудовище беззастенчиво пялится на мои соски, шикарной, между прочим, формы, но лучше бы он за дорогой следил, а не…
Никто пробовал вставить столовую вилку в розетку под напряжением?
Я — нет!
И повторять этот опыт не собираюсь. Разряд пересушивает клетки. Конечности немеют, зато абразивные частицы скапливаются в промежности. От них идет колючее наслаждение.
Существует реальная угроза жизни, но это усиливает то, что творится с моим телом. Невесть откуда появляется непроницаемая плёнка. Выборочно обволакивает органы чувств.
Ослепляет. Оглушает.