Давление наверняка в образованном вакууме, как у гипертоника.
Я чувствую, что Мая на мне становится больше. Похлопывая по клитору, доводит моё тело до турбулентной тряски. Бедное сознание потерянно озирается между заполонившими видимость болидами.
Сверкает. Сияет. Разливается.
Красные. Жёлтые. Светящиеся точки.
Пролетают под веками и разбиваются о чёрный горизонт, затем сливаются в расплющенный солнечный диск. Вот в нём, я, кажется, сгораю, начав суматошно раскачиваться в кресле. Тереться о ладонь чудовища и мазать его запястья секретом.
— Сто сорок, кошка. Тормози пульс. Сердце порвётся с непривычки, — Май выжимает из себя предупреждение.
Трепыхаясь на пике и на острие лезвия, вслушиваюсь в его преступно низкий голос и впитываю как запрещённый препарат.
Моё сердце терпит ошеломительный крах.
Разгоняется. Не выдерживает.
Раздувается, как перезаряженная батарейка.
Взрывается и корпус, ощутимый слишком тонким, разносит, словно железную стружку. Болью режет изнутри грудь. Эйфория пламенной плазмой струится по венам. Несочетаемые вроде ощущения, но сливаются в потрясающей гармонии.
Мне так хорошо, что плохо. Или, наоборот, так невыносимо прекрасно, что отвратительно и пагубно. И убита я. И второе дыхание открывается, а от него лёгкость крупной дрожью бьёт по коже.
Как отъявленный непослушник, плюю на приказы Айса. Открываю глаза ровно тогда, когда задние колёса машины вылетают с обрыва. Перед заносит непроглядным облаком пыли.
С пробуксовкой этот двукратный мерзавец, но вытаскивает зад с края. Доля секунды всего лишь, но хватает, чтобы скончаться на месте и встрепенуться.
Выставляю ладони и упираюсь в панель, так и не осознав, что едва не расквасила себе лицо о пластик.
Чтоб его…Чтоб…его… черти так же на загривках катали, как он меня.
— Жива, пантера? — интересуется с хлёсткой иронией амбипсихопат.
Абонент недоступен. Перезвоните позже.
Пи…пи…пи…пи.
Выдаёт сигналы в моей пустой голове. Звук на периферии гулкий и не совсем отчётливый.
Шевелю ногами, подозревая, что они отказали и уже не смогу ходить. Вывалюсь из машины мешком с пережёванными в кашу внутренностями и поползу.
Но это же не всё.
Айс тяжело дыша, дёргает за ручку снизу сиденья. Откидывает передние к пассажирским. Наваливается на меня, кусая за сосок. Это то, что мне было нужно, чтобы воскреснуть.
Берусь за монтировку. Размахнуться и продырявить его череп, чтобы проветривалось хоть иногда, не получится. Движения скованы, поэтому колю ему под рёбра, с нажимом царапаю пресс, пока копьё не находит пах и выпирающий детородный орган. Обезглавить причиндалы чудовища чересчур заманчиво. Обезвредить непреднамеренное изнасилование, намеренным убийством.
— Тронь меня и завизжишь кастрированным кабанчиком, — выцеживаю злобно.
На лбу выступает испарина. Почему-то не легче становится, когда Айс полупьяным взглядом впивается в меня. Посасывая вершинку и, выглядит она розовее, чем обычно, но светлее языка, облизавшего по крошечной сфере дугу.
Насладившись моим замешательством, поправляет платье, будто и не наметился его с меня содрать. Лезет в потайной карман и достаёт зажигалку, благодаря которой я ему фаер-шоу показала.
Не оценил, похоже отсутвие предела моих возможностей.
Молча вываливается из салона. Поджигает сигарету. Упирается задницей в багажник. Смотрит на зияющую пасть пропасти, а я молюсь, чтобы она его проглотила, позже выплюнула бесчувственные потроха.
Демонюга до инфаркта меня довёл. Буквально до клинической смерти и…Я увидела свет в конце тоннеля.
— Смотри, кошка, какая красота круго́м, — с наслаждением выдыхает серый дым колечками.
На секунду замираю у открытой дверцы. Я чудом на ногах держусь. Чувствую себя избитой и измятой. Злость придаёт энергии.
— Смотри какой фокус, — повторяю его тон, но размешиваю сарказмом, — Изящным махом палки Мерс превращается в дырявое ведро.
Я могла бы покалечить Мая, но вместо этого разношу монтировкой лобовое стекло, фары. Кромсаю капот, но железо плохо поддаётся, от этого бешусь только сильнее, ударяя по несколько раз, пока вмятины и потрескавшаяся краска не приносят частичное удовлетворение.