= 17 =
Красивая и дорогая тачка превратилась в руины, чьих-то несбыточных надежд. Полно людей, кто о такой мечтают.
На финальном ударе по боковым стёклам дурное состояние отпускает. Я была не я и не в себе. Виновато озираюсь, надеясь рассмотреть убегающий силуэт шизанутой тени, которую я подхватила на лету.
Это же не я? Альтер эго или что-то неведомое. Май вынудил испытать оргазм. Вынудил разбить его тачку. Он меня довёл до сумасшествия. Сделал невменяемой, а таких даже суд виновными не признаёт.
В голове шумит. Кожа на ладонях стёрта до крови. Руки страшно болят, а я ведь в секцию женского бокса хожу и мне привычно махать кулаками.
Айсенберг бросает окурок. Те есть я уложилась ровно в одну выкуренную им сигарету. Похвальный результат. Почти рекорд. Если бы моя энергия ушла в нужное русло, а так я…Избила лежачего. Отомстила безобидному.
Причём тут авто, когда управлял им сын Люцифера.
— Довольна? — налетает на меня разъярённый коршун, готовый заклевать до полусмерти. Выхватывает орудие мести, ставшее вдруг неподъёмным. Отшвыривает монтировку через моё плечо. Куда именно даже не смотрю.
Смотрю в его глаза со странным спектром эмоций. Две чёрных дыры засасывают в неправильную галактику. Чем дольше я стою, скрепив с чудовищем взгляды, тем меньше во мне ненависти.
Он тянет за волосы, вынуждая задрать голову и смотреть напрямую. Нырять в водоворот страстей.
Облизываю пересохшие рот, и на лице Айса отчётливо рисуется выражение, как ему хочется неистово впиться, как будто я для него бутылка прохладного лимонада, после знойных соревнований.
Он не ухмыляется – он изучает, потому что руку готова дать на отсечение такие как я, близко Маю не попадались. Под него все стелются и заглядывают в рот. Я на эти губы с твёрдыми и чувственными изломами тоже заглядываюсь. Просто идол превосходно держит покер-фейс. Читаю его диссонанс по глазам. Одна рука сжимает волосы, и я не препятствую. Другая держит за шею, вполне прозрачным жестом и в раздумьях удушить или помиловать.
Выставляю ладони в его грудь, чтобы отпихнуть от себя и…не отталкиваю. Адреналин заманчиво переливается под покровами. Я очень старюсь себе объяснить, но в целом оправдаться, что стёртую кожу на ладонях саднит гораздо меньше. Чешуйчатый удав, вопреки ледяным пикировкам своими глазами, неожиданно тёплый и приятный на ощупь.
— Это чтоб ты понимал. Моё удовольствие стоит дорого. Кто знает, что мне приспичит разнести в следующий раз, — дальше беззвучно двигаю губами, заставляя его следить и читать по ним.
Не смей ко мне прикасаться, чудовище.
И он смеет. Смеет переместить кисть с волос на поясницу, затем вжать в себя, чтобы я начала извиваться как беспокойный червячок на крючке.
— Я тебе примерно показал, что может случиться. Не случилось лишь по одной причине. Ты возможная мать моего возможного ребёнка, пока отделаешься испугом. Не лезь ко мне, если не хочешь серьёзно пострадать. Остановись, пока я ещё с тобой милый.
— Ты далеко не милый, — спешу осветить сей факт. Наглядно удивляюсь, как его до сих пор не просветили, — И ошибаешься по-крупному, решив, что перед тобой Зая, которой достаточно пальчиком пригрозить, как она рухнет в обморок. Я не такая, проснись уже, деспот на минималках, — насмешливо заряжаю, карябая остреньким маникюром плоскость грудных мускулов.
На Айсе везде мои отметины. Потолще, потоньше, а вот массивная грудь несправедливо отливает бронзой на солнце. Без фирменного тюнинга, так сказать.
Надсекаю алую борозду, и чудовище оставляет в покое мою шею, позволяя вдохнуть и освежиться глотком чистого ветра, но ненадолго, ибо в следующую секунду желанный кислород заходит мимо, после слов мерзавца.
— Не набивай себе цену. После того как ты легко сдалась, уважения к тебе меньше, чем было, кошка, — выплёвывает этот укол, как шип, пропитанный ядом. Без промедления колет в уязвимый участок, задев мою неприкасаемую самооценку.
Ах так!
В — значит вендетта. Кровавая война.
— Заставлять девушку ответить взаимностью под страхом смерти… — пренебрежительно фыркаю. Вот уж точно такого счастья, как нож у горла и хриплый рокот Мая, принуждающий кончить, мне не нужно, — До этого ты был на дне, а там ещё и снизу постучали. Ниже некуда ты…