— Дай футболку, — прошу, зная наперёд, что у него с собой пара-тройка сменных катается.
— Твоя где?
— Сгорела, — резво осмыслить совершенный разбой, даже у меня не получается, но чувствую себя как зверь с поднятой на дыбы шкурой.
— Тропикана-женщина горяча и бешена, а внутри соленая, словно кровь текила-бум! — вытягивая из герметичного мешка шмотку, кидает ей в меня, — Напоминает она мне почившую подругу. Это как-то в стиле Марьяны разъебать тачку, когда она видела рядом с тобой других тёлок. Не обижайся, Мари. Я, любя, ты же знаешь. Скорблю, — кладёт два пальца на губы, посылая в небо воздушный поцелуй.
— Эта сучка с Марьяной и рядом не стояла, — свирепствую. Затронутая тема криком боли разламывает нутро.
— Да, да. На людях притворяться белым, полусладким, а на деле быть огненной самбукой. Не забывай, Айсберг, я знал её едва ли не лучше, чем ты, — как факт и доказательство выставляет запястье со шрамом.
Они кровью себя связали. Мы подростки тогда. У меня дома кромешный ад настал, когда узнали о диагнозе матери и бесконечные обследования. Терапия не приносила результата, ей становилось хуже, следующие три года мама уже не вставала и никого не узнавала. Соломон и Марьяна взяли на себя обязательства, замыкая наш треугольник священной клятвой, скреплённой на крови, что будут стоять на страже и с матерью ничего не случится. Я сильно за неё переживал и боролся вместе с отцом, но она всё равно умерла.
Марьяна тоже меня оставила. Рустам не прав, у кошки нет ни капли схожести с девушкой, которую я любил. Убил её тоже я. Из-за ревности и пагубной страсти к адреналину.
— Ты сумку забрал? — впечатываю существенное, перебивая налетавшие воспоминания.
— Забрал, — узрев царапины на моих лопатках, Рустам хватается за сердце. И я бы за такое лицедейство ему вмазал. Натягиваю футболку, пребывая в фазе латентного гнева. Мрачно зыркаю на умиляющееся ебло друга. Напоминаю, что он мне почти родной, — Ой-ё-ё-ё! Я бы на твоём месте дважды подумал, прежде чем сливать Исе такой уникальный экземпляр. Дашка ж никогда так спину не царапала. У розовой красотки козырная подпись. Я и сам не прочь подставиться под эти коготки и даже предложить свой член, если тебе не надо, — Соломон вдохновлён увиденным и тарабанит будто паровоз по рельсам. Часто и с отдышкой.
Не разделяю восторга.
— Без глаз останешься. Она их выцарапает. Достал что-то из генетического материала? — стараюсь держаться безразлично.
Но по законам дьявольской ловушки что-то идёт не так. Рассудок возвращается, а с ним мозговая деятельность пашет в удвоенном режиме.
Где же был разум тридцать минут назад, когда эрекция лупанула в голову и начался хаос, который я презираю. Тёплая влага пантеры до сих пор щиплет пальцы. Подушечки будто серной кислотой выжгло от погружения в этот жар. Закрываю глаза, а там она под ширмой сомкнутых век. Налитые румяные сиськи дрожат, когда её дыхание подвело. Пухлые блестящие губы жадно хватают воздух, а в зрачках клубится пожароопасная похоть. Коктейль, по сочетанию ингредиентов, в моём меню на первых позициях. И это ровным счётом ничего не значит.
Хотеть кого-то в секунде, когда адреналин заменяет кровь — естественно.
Дрифт — самый скучный способ добыть в организме бодрящее вещество.
Но эта сучка притащилась ко мне домой, чтобы подсунуть на тачку жучок. В системе безопасности предусмотрена такая опция оповещать, при появлении устройства, передающего сигнал. Помимо Пантеры посторонних в доме не было. Прилепить на днище отслеживающий маячок, рассматриваю как начало грязных игр с Исмаилом. Он не чтит протокол охоты, значит, и я ни в чём себя не ущемляю.
Соломон был послан забраться в квартиру Ирискиной и поменять банкноты на фальшивые. Такие у нас были про запас на всякий пожарный случай. И для теста Днк собрать материал, потому что гарантировано уверен — результаты совместимости Кошка, от противной своей натуры, не предоставит.
— Слушай, там от ребёнка только их фотки. Вещей и чего-то детского я не нашёл. Как вывод малой не живёт с матерью, а к родакам её соваться ни есть умное решение, — выбивает конкретизировано, что задача усложняется.
— Отцовство пока отложим. Жили же они полтора года без моего контроля, день -два роли не играет. Поехали, проверим, подхватит Исмаил подсадную утку или бросит на произвол, — умышлено я этой проверкой загоняюсь.