За ним не заржавеет, но риск тем и хорош. Без него адреналин не вырабатывается. Кровь застаивается и начинаешь тупо скучать.
В молчаливом гневе таращусь на пожираемую темнотой тачку и две ленивых полосы от фар. Я могу позвонить ментам и заявить, что её бесцеремонно угнали. Увели почти из-под носа.
Но выцеплю и сам накажу. Противоугонный трекер в телефоне досконально показывает маршрут злоумышленника. В багажнике болтаются две сумки с пятью миллионами несгораемой валюты. Серьёзные дяденьки не обрадуются исчезновению настолько крупной суммы.
Надо искать другие колёса. Дашкин розовый Бугатти Веерон слишком приметный. И она, одна такая в городе.
Трезвоню Соломону, покривившись от его голосового вступления
«Очень приятно Царь. Если вы, копия моделей с показа Живанши, оставьте сообщение, я перезвоню. Если нет, идите нахОй и не звоните больше».
— Май, что происходит? Мне страшно. Гордей нас в асфальт закатает, если узнает, — Дашка хнычет и накручивает нервы.
Её — да. Меня отец пожурит и на рубль посадит. Как же прекрасно иметь независимый доход. Желательно не встрять при этом на счётчик. Не верну деньги и машину – встряну, и разборки с рогатым мужем покажутся детским баловством.
— Я разговариваю по телефону, — пятый гудок пошёл, а Соломон не отвечает, — Едь домой и жахни два фужера успокоительного.
— Май! — зовёт настырно, когда я отхожу, чтобы избавиться от причитаний.
Голова без того перегружена. Дашка вместо того, чтобы насосом откачивать из меня накопленный стресс, его добавляет.
— Последний раз повторяю. Уезжай или сам Гордею выложу, как и с кем ты расслабляешься, — агрессирую на неё и вякнувшему в трубку Соломону перепадает, — Где тебя, мать твою, бесы таскают?! Машину свою гони к салону, она мне нужна. Срочно! — не повышая тона, но без апелляции к действиям давлю.
Отключаюсь, выслушав невнятное бормотание "понял" и "приеду через десять минут".
Помирать под музыку мне ещё не приходилось. Пульс бомбит под своды черепа тяжёлым аккордом. Дашка глазеет угрюмо, облокотившись на распахнутую дверцу. Задницу манерно отклячила, надеясь, что поведусь и приползу извиняться за грубость.
— Ты пошутил? Ты про Гордея пошутил, я надеюсь? Май, я не девчонка, у которой молоко на губах не обсохло. Их посылай, угрожай, а я…Могу, и сама мужа на тебя натравить, — милфа рявкает, властным тоном, призывая к ноге. Бесится, что не владеет ситуацией и мной.
И я тоже могу.
— Напомнить кто, к кому первый в трусы полез? Меня устраивает с тобой трахаться, будешь возникать и это очень скоро изменится, — меня попросту уже достало, что она претендует на большее, чем спонтанный перепих в укромном уголке.
На выставках, например, которые так любит организовывать моя мачеха. Дашка тащится от грубости и не променяет, а в моём случае её место может занять любая.
Гонимый блядюшник.
Психует, отбрасывая с плеча на плечо пышную копну светлых волос, потом, видимо, умная Даша берёт верх над красивой. Не затевает бесполезный скандал.
С сексом нас обломали. Оба неудовлетворены, но не загибать же её через капот и восполнять необходимую дозу положительных эмоций.
Не будь Соломон пунктуальным, так бы я и сделал.
Дашка сваливает. Оскаливаюсь мрачно, на её показательный разгон с заносом. Намерено скорость со старта набирает, чтобы пылью меня обдать.
Меня это не трогает. Я в ресурсе и на другом сосредоточен.
Правда ли неправда, но не совпадение. Ключи пропали после ухода розовой пантеры. Фуга — мистик. Откуда она вообще взялась? Ко мне бить татуировки ходят только по знакомству. Это хобби и не пересекается с основной деятельностью.
Она в близкий круг не вписывается. Никогда не видел и знать не знаю кто такая.
Отслеживаю, куда направляется машина. Странноватый вираж на угнанной тачке по центру города кататься.
Рустам Цара подъезжает за минуту до отведённых ему десяти. Вычитал где-то на просторах необъятного интернета, что их фамилия приближенно относится к царю, отсюда и понеслась.
Из салона вываливается в трусах и домашних шлёпанцах. Торопился родной и не тратил секунды.