Кому Пантера позвонит в первую очередь, тому, кто её подставил или пытался под меня подложить. Если раньше сомнения существовали призрачные, то сейчас они развеялись. Почти.
Подсекаю за хвост ускользающую мысль, что хочу в кои веки ошибиться. Не разочароваться в сумасшедшей девчонке и поверить, что наша ненависть обоюдно искренняя. Куражится на чистых чувствах, а не куплена за процент от выигрыша.
Потому что так веселее, чем банальный театр и выученные роли.
Накрываем мою тачку маскировочным чехлом, чтобы птицы не загадили или ливень не залил салон и дорогую кожу. Стёкла и железо в автосервисе отреставрируют. Напишу заявление об угоне, потом страховку вымучу. И кстати будет освежить колёса. Только наверно оформлю покупку новой машины не на своё имя.
Соломон садится за руль. Я сбоку.
Выветриваю технические неполадки в голове.
Отпираться бессмысленно. Потопило желанием выебать аварийную аномалию. Не понимаю, как сдержался, зажав тело кошки под собой. Я не импотент. Ахуенная полуголая девка кончила. Раздразнила запахом член. Не всякий святой завяжет самоконтроль морскими узлами. Для меня такое является незаконной провокацией. Третья мировая, полыхнувшая в её диких глазах, не оставила шансов.
— Вон она. Какие наши действия, Айсберг, — Рустам выбивает из непродолжительной вовлечённости в эро не для слабонервных.
Полоснув взглядом по настырной девице, не могу отделаться от сочной картинки, как трахаю её без одежды на капоте своей тачки. Солнце щедро облизывает изгибы тонкой талии. Держу за бёдра, сминая пальцами бархатистую, позолоченную загаром кожу. Вколачиваюсь пристально рассматривая, цветущие засосы на груди.
Приходится тряхнуть башкой, чтобы пелена рассеялась.
Сквозь ветки поселковой трассы, идущей как ответвление основной. Как попроще, мы в объезд вернулись к бетонным ограждениям. Деревья в этой точке редеют, зато кусты прикрывают тачку. Превосходный наблюдательный пункт, без опасений, что нас рассекретят. Ремонт на время приостановлен, а я частенько здесь снимаю стресс и неплохо знаком с зелёными тайниками местности.
— Если Иса не появится, подберём бродячую кошку и отвезём домой в багажнике, — засматриваюсь непозволительно цепко на потерянную фугу.
Лишившись боевого образа, она притягивает совершенно странным желанием как-то приободрить. Прохожусь глазами удалённо по розовым волосам. Пантера поднимает их на макушку, проветривая стройную шею. Что неприемлемо так это критический разгон сердечного ритма. Чем дольше на неё смотрю, тем активнее внутренний спидометр качает стрелки. Безусловно, сотню пульсом рвёт. Откликаюсь всем нутром со зверским голодом.
Что, блять, за хрень такая бесячая прицепилась?
— Нехорошо как-то. Чувствую себя живодёром. Её там солнечный удар не прихватит? — Соломон прибедняется, размышляя о чувствительности.
Чаще всего он мудак. Реже всего импульсивный.
— Закажи доставку тента и прохладительные напитки, а нам попкорн, — тянусь за бутылкой воды. Со вкусом присасываюсь к горлу, вливая в себя три четверти содержимого. Прохладная жидкость утоляет жажду, но голод остаётся нетронутым.
Пантера сексапильно гладит монтировку, будто пропуская между пальцев железную эрекцию. К пошлым образам прибавляются фаллические символы. И не я один пялюсь на совершенно неосознанные поглаживания.
— Не останавливайся, детка. Это так возбуждает. Сожми покрепче, — голос у Рустама сдавило и очевидно пространство в штанах сократилось.
— Заткнись, извращенец, — рявкаю, испытав мимолётное неудобство, отдалённо напоминающее, что я по натуре единоличник и Соломон лезет на мою территорию.
И это, блять, какой-то рафинированный треш.
Внутренности совершают акробатический трюк с переворотом. Жар беспощадно обносит горло. Внезапная ангина или аллергия, но зуд в глотке и отёчность вызывают спазм.
Матовый роллс-ройс проносится в ста метрах от нашего укрытия. Тормозит около пантеры.
Вот же сука продажная. Снюхалась всё-таки с Исмаилом.