— К чему такая срочность, айсберг? — цедит с подозрительно ослепительной ухмылкой.
— Мою угнали, — перехватываю брошенный брелок с ключами на лету.
— Что делать собираешься? — без особого энтузиазма интересуется. Чертит сложенными пальцами в воздухе крест, осеняя тяжелый путь смельчака.
— Догнать и наказать, — с тем же равнодушием отвечаю и сажусь за руль.
Пункт прибытия и он же конечный, отмечен на карте возле пирса. Точка там зависла и не двигается с места.
Около дела, но объездным маршрутом трачу меньше времени, чем Соломон ехал.
Дорогие читатели!
Приветствую вас в новинке.
Будет жарко , остро и чувственно, не переключайтесь!
= 3 =
— Совсем отбитая? — наводящий вопрос от меня задан пока что спокойно. Встречен с небывало дерзким похеризмом на лице.
Пантера продолжает облизывать пломбир, покручивая вафельный рожок. Забурлившая кровь у меня скоро носом пойдет от подобных нахальных выходок.
Я айсберг. Глыба льда. Напорешься разок и пойдёшь ко дну. Но этой пофешую устрашающие гримасы. Лыбится стерва, словно бронированная, и от неё рикошетом отлетают свирепые взгляды.
С ноги выносит пропаганду убить её морально. Хочется применить силу. Хочется её за шкирку встряхнуть, чтобы перестала таращиться, а забилась в испуге.
Девчонка с башкой не дружит совсем. Развалилась на капоте, будто ей шезлонг. Поддевает двумя пальцами запечатанную упаковку мороженого и швыряет в меня.
По инерции ловлю.
— Мороженку захотелось. Сильно. Пешком далеко идти, а…, — недоговорив, кивает на пломбир, который я в пальцах плавлю и сминаю, — Растает же. Ешь. Айс-крем… ммм…вкуснятина, — промурлыкав, облизывает сливочные усы.
Айс и крем?
Фуга с намёком пропела. Откуда она… про тату могла узнать, если мы не трахались. А мы не трахались. Я её не видел никогда, до этого дня.
Поплатится же. С другой планеты, что ли, и не понимает, на кого нарывается. Наша семья, если её так можно назвать, известна в широких кругах. Я в узких.
Перевожу взгляд на вытянутые ноги. Скрещённые лодыжки и, чёрт её дери, нахожу привлекательными. А это минус, потому что трепать эту бешеную хочется чуть меньше. Но всё равно сильно.
В раздражении плечами вожу, спуская затёкший ком напряжения под лопатки. Подхожу, сдёргивая с вытянутого пальца брелок. Открываю багажный отсек с пульта.
И сумки с деньгами там не наблюдаю.
— Где, твою мать?! — поворачиваюсь к фуге.
Любительница поиграть с огнём, сочувственно цокает, пристроившись за спиной.
— Потерял что-то? А давай вместе поищем, — потягивается, возводя руки к тёмному небу, — Вызовем полицию и напишем заявление о краже. Только я ничего подтвердить не смогу, потому что ничего не видела, — карикатурно делает глаза взволнованными и ангельскими.
Втягиваю носом воздух, наступая до тех пор, пока фуга задницей не врезается в дверцу.
— У тупой розовой пантеры короткий век. Я спрашиваю, где сумка? — пока что аккуратно кладу пальцы ей на шею.
Бесстрашие не самая выгодная тактика, когда тебя взяли за горло. Убить не убью и даже не покалечу, но припугну — мало не покажется. Во сне начнёт вздрагивать и подрываться с криком.
— А у похотливого кобеля хламидиоз. Понятия не имею, о чём ты, — выдаёт гадина насмешливо.
— Ты кто, вообще, такая? — прощупываю пульсирующую вену и разрываюсь противоречивым.
Пережать отраву, которая по-любому у фуги вместо крови течёт или зубы вонзить до боли. Мой пульс хреначит выше положенной нормы, настолько она из себя выводит. Доступно такое немногим. А эта аварийная аномалия с лёгкостью из равновесия выбила.
= 4=
— Карма на твою голову, — выставляет когтистую лапку, угрожая шрамировать острым маникюром мне лицо.
Отклоняюсь, пока её несравненное бешенство не передалось воздушно-капельным путём.