Стёпка тяжёлый. Рюкзак за плечами неподъёмный.
Красоваться летящей походкой от бедра не приходится. Пупс крутится на руках и лохматит мои распущенные волосы, только и успеваю поглядывать под ноги, чтобы не грохнуться.
Воу!
Затормаживаю от внезапно выросшего перед нами препятствия. Запах грозного Мая бьёт по рецепторам раздражающим акцентом северных морских бризов.
Препятствие в его лице не обойти, оно стеной выпирающих мускулов загораживает проход. Не подготовлена я к встрече, расфокусировано вглядываюсь, как это ледяное и злое чудовище опускает на нас со Стёпкой презрительный взгляд.
По какому такому праву. Май, блин, шубы не снимай, морозит меня глазами. Будь я затюканной простушкой, я бы сжалась и отступила, но хрен ему.
— Ирискина? — выплёвает мою фамилию, скривившись, будто лимон жевал, и он ему опротивел, — Не в бренд, пантера. Ещё и Ирка, ассоциации всякие нехорошие возникают с твоим именем.
Да, что ты…От упоминания моего имени ты будешь слёзки на кулак мотать.
— Не в бренд альфча из себя строить, олень. Рога себе купи на них сегодня распродажа и пойдёшь в тренд.
— Язык свой прикуси, пока я его не откусил, — стараюсь не отвлекаться на присаженные, чувственные, хриплые нотки в голосе мерзавца.
Куда на него ни глянь, но Май везде воплощение мужественной харизмы. Над бровью хулиганский шрам. Дорогая футболка не скрывает превосходного телосложения. Да он по канонам моих влажных фантазий на голову выше.
— Знаешь, сколько я таких об колено ломала, — смешной ей -богу.
Нашёлся мне пугач.
— Дя-я-дяах, — разряжает Степка, по наивности не доходя, что у нас жёсткое противостояние.
— У кого ребёнка украла, невминько, — совершает запрещённое, досыпая в меня пороха, и спичкой, чиркает.
Что? Что ты сказало, напыщенное чудовище?
Взрывает с невероятной силой. У меня несколько секунд, чтобы прекратить зависать на привлекательной внешности. Выравниваю мимику до негодующего выражения, но не того, когда собеседник тебя бесит невозможно. Я перевоплощаюсь в обиженную гордячку.
Одна мысль хуже следующей, что я хочу с этим Маем сделать, но самообладание при мне.
— Познакомься, Стёпа, это твой отец и можешь сразу с ним попрощаться, вы больше никогда не увидитесь. Нам от него не нужно ни-че-го, — прижимаю к себе пупса.
Ага, и с удовольствием наблюдаю, как челюсть у чудовища отходит по горлу вниз. Эффект шокирующий и удовлетворительный. Сожалею только, что долго он не продлится.
= 8 =
Больше, чем с полуминуты таращусь, не моргая на эту сильно ушибленную розовую, затем на пацана, который на меня не похож ни одной, мать её, чёрточкой.
Он не мой и быть моим…
К сожалению…
Может… Тогда всё на автопилоте.
На вскидку ему около года. Плюс-минус девять месяцев беременности и сроки сходятся с датами, которые я практически не помню. То есть помню, как погибла Марьяна. Помню, как заливался алкоголем и по барам ошивался, потому не перестаю себя винить в её смерти. Даже смириться не выходит. Тело так и не нашли.
А я мог…
В пьяном беспамятстве трахнуть кого-то типа фуги, наследить самым печальным и безобразным образом. Тогда её наезды обретают под собой твёрдую почву. Тогда понятно, откуда она осведомлена про татуировку.
Обиженная мать способна и не на такое, но это ещё надо доказать.
— С ебанутых спросу нет. А ты не очень умная, если рассчитываешь шантажом тянуть из меня деньги, — коварно скалюсь, оставляя под завесой сомнения.
Неожиданно получаю садистское удовольствие, оглядев пантеру и подметив растерянность, которое она быстро прячет в ехидной мине.
Мой, или не мой ребёнок, покажет тест ДНК, но с горе-мамашей оставлять пацана небезопасно. Так сложилась, что наша семья имеет прочные связи в сфере здравоохранения и защиты детства.