Мари Огюстен вела меня за руку. Послышался металлический щелчок, и все осветилось зеленым светом. Мы стояли в главном гроте. Мари, очень бледная, улыбнулась мне.
— Пойдемте,— пробормотала она.— Вы хотели побывать в галерее ужасов и осмотреть нож...
Мы снова пошли через главный грот. Здесь все было, как и сутки назад, когда я обнаружил труп в руках Сатира. Теперь наши шаги раздавались более гулко. Вновь мы приблизились к Сатиру. Я вспомнил прикосновение...
Галерея ужасов. Я видел пестрые одежды, восковые лица. Теперь мы стояли возле группы Марата. Я боялся взглянуть в ту сторону и уставился в пол. Мне показалось, я слышу шепот, и поднял глаза. Нет. Все то же самое. Железная ограда, Марат, обнаженный по грудь, бледная Шарлотта Корде. Я увидел неяркое сентябрьское солнце в искусственном окне... Нет! Здесь что-то неправильно. Что-то исчезло...
— Нож исчез,— с трудом прошептала Мари Огюстен.
Да, из груди Марата текла кровь, но ножа не было.
Мари тяжело дышала. Мы не думали, мы знали, что находимся поблизости от убийцы, который сделан отнюдь не из воска. Зеленоватый свет стал более тусклым. Я решил войти за ограду, Мари Огюстен последовала за мной.
Мы попали в мрачное окружение участников событий французской революции. На стене — карта. Казалось, из окна я сейчас увижу бульвар Сен-Жермен. Я повернулся и заметил, что глаза одного из солдат устремились на Мари Огюстен.
Неожиданно она закричала. Послышался треск, и окно распахнулось. На нас смотрело чье-то лицо. Рот искажен в кривой усмешке, и по углам его стекает кровь. Голова качнулась вбок. Из шеи торчит рукоятка ножа.
Это было лицо Этьена Галана.
Он издал нечто вроде стона и вытащил нож из своей шеи. Потом перегнулся через окно и упал в комнату.
Глава 17
Убийца в музее восковых фигур
Даже сейчас, когда я пишу эти строки, я замираю от ужаса, вспомнив ту сцену. Даже недели спустя, я видел лицо Галана в кошмарных снах.
И не упрекайте меня в слабости, если я напишу, что ничего не помню из событий, последовавших в ближайшие полчаса.
Позже Мари Огюстен рассказала, что все произошло тихо и быстро. Она задрожала от ужаса, бросилась бежать, но наткнулась на железную ограду и упала в обморок. Я спокойно взял ее на руки и отнес наверх. Потом позвонил Бенколину.
Ничего этого я не помню. Я помню только, что сидел в кресле за столом и пил что-то крепкое, а рядом со мной стоял Бенколин. В другом кресле, закрыв лицо руками, сидела Мари Огюстен. Должно быть, я что-то рассказывал. В комнате было много народу, и среди них — инспектор Дюран с, полдюжиной полицейских. Здесь же находился старый Огюстен в ночной рубашке.
Инспектор Дюран казался очень бледным. Когда я закончил рассказ, в комнате надолго установилась тишина.
— И убийца убрал Галана,—нарушил молчание инспектор. — Только теперь я окончательно пришел в себя.
— Да, это просто, не так ли? — заметил я.— Но как Галан попал Туда, я не представляю. В последний раз я видел его в. комнате, где он натравил на меня своих апашей. Может быть....
— Разрешите пожать вашу руку, молодой человек,— шагнул ко мне инспектор Дюран.
— -Да, это неплохая работа, Джефф,— сказал Бенколин.— И этот нож... Мы все дураки, господа. Нам надо поблагодарить мадемуазель Огюстен за то, что она рассказала нам.
Он внимательно посмотрел на нее, и Мари твердо выдержала его взгляд.
— Я обязана вам, мсье, за прошлую ночь, —холодно произнесла она.— Я надеюсь, вы примете мой анализ преступления
Бенколин нахмурился.
— Видите ли, мадемуазель, я не уверен, что сумею полностью встать на вашу точку зрения. Мы посмотрим. Тем временем...
— Вы видели труп? — спросил я.— Его закололи ножом из восковой фигуры?
— Да. И убийца не позаботился о том, чтобы скрыть отпечатки пальцев. Это совершенно необыкновенное дело, Джефф. Спасибо тебе и мадемуазель Огюстен, теперь нам известны многие детали дела, в том числе и смерти Одетты Дюшен. Итак, Этьен Галан умер! Теперь он никогда не рассчитается со мной.
— Но что он делал за этим искусственным окном? Вот этого я никак не могу понять.
— Ну, это-то совершенно ясно. Ты же знаешь, что за стеной, позади фигур, есть лестница. Она проходит по всей галерее ужасов.
— Ты имеешь в виду то место, где ты бродил с фонарем?
— Да,— Бенколин кивнул.— Убийца заколол Галана где-то на лестнице, когда тот не ожидал нападения. Он упал, но у него хватило сил добраться до этого окна в поисках выхода. Но ему не повезло, и вместо выхода он угодил в группу Марата. Когда мы приехали, он был уже мертв.
— А убийца? Тот же, кто убил мадемуазель Мартель?
— Несомненно. А теперь... Дюран!
— Да, мсье.
— Возьмите четырех человек и отправляйтесь в клуб. Если будет необходимо, взломайте дверь.
Инспектор повернулся к Бенколину и улыбнулся.
— Что тогда?
Сначала попробуйте слезоточивый газ, а если не поможет — используйте оружие. Но не думаю, что они будут сопротивляться. Никого не арестовывайте. Обыщите весь дом. Если найдете мадемуазель Прево, приведите ее сюда.
— Могу я попросить вас сделать все так, чтобы не причинять беспокойства гостям? — спросила Мари Огюстен.
— Боюсь, мадемуазель, что определенный элемент беспокойства неизбежен,— улыбнулся Бенколин.— Во всяком случае, Дюран, осмотрите всех гостей при выходе. Слуг задержите. Мадемуазель Прево, возможно, все еще в комнате номер восемнадцать. Вот и все. Идите и действуйте побыстрее.
Дюран отсалютовал и вышел с четырьмя полицейскими, остальных он отправил на улицу.
Наступила тишина. Я испытывал блаженство: теперь дело близилось к концу, я сидел в удобном кресле, горел камин, я немного выпил, рядом находился друг. Он уставился в пол и задумчиво постукивал тросточкой по ноге. Мари Огюстен, с обнаженными плечами, с какой-то цинично-жалобной усмешкой вязала. Потрескивали дрова в камине и дружелюбно тикали часы...
Потом я вспомнил о старом Огюстене. Его серая фланелевая рубашка висела на нем до пят. Он выглядел до абсурдности нелепым в этой обстановке.
— Прикрой плечи, Мари,— тихо проскрипел он.— Ты замерзнешь.
Казалось, она еле сдерживается от смеха. Но отец ее был очень серьезен.
— Что ты волнуешься, папа? Теперь же все всем известно.
Он поглядел на нас.
— Да, да, конечно, Мари. Теперь все в порядке. Я буду защищать тебя. Ты должна доверять своему старому отцу. .
— Хорошо, папа. Но тебе лучше лечь в постель.
— Ты всегда пытаешься уложить меня в постель, дорогая! А я не хочу! Я останусь, чтобы защищать тебя. Да, да!
Бенколин медленно снял шляпу, положил ее на стол и посмотрел на старого Огюстена. Что-то в его взгляде привлекло мое внимание.
— Мсье,— спросил он,— вы очень любите свою дочь, не так ли?
Он говорил лениво, но Мари Огюстен схватила отца за руку, призывая его молчать.
— Что вы имеете в виду? — резко спросила она.
— Ну, вы правы,— произнес старик.— Он прав, Мари. Отпусти мою руку. Я...
И что бы она ни сделала, вы будете ее защищать, так ведь?
— Да, конечно. Почему вы спрашиваете?
Бенколин опустил голову.
— Все это понятно,— сказал он.— Я не знаю, но иногда люди становятся сумасшедшими. Я чувствую...— Он потер лоб и хотел продолжить, но Мари перебила его.
— Я не знаю, что все это значит, мсье, но мне кажется, что ваше дело арестовать убийцу, а не сидеть здесь и болтать.
— Да,— согласился Бенколин.— Мое дело — арестовать убийцу.
Он произнес это почти печально, разглядывая свои ботинки.
— Мы знаем первую часть всей этой истории. Мы знаем, что Одетту Дюшен сюда заманили,.и знаем, кто это сделал. Мы знаем, что она упала из окна и Галан заколол ее... Но кто наш убийца? Мадемуазель, кто заколол Клодин Мартель и Галана?
— Я не знаю! Это ваше дело, а не мое. Я объяснила мсье Марлю, почему я считаю, что это сделала женщина.
— А мотив?
Девушка нетерпеливо передернула плечами.
— Разве это неясно? Вы не согласны, что это была месть?