Фу, какая глупая девка! Какой смысл спрашивать таких о чем-либо? Они только задержат. А нужно торопиться.
На площади Рамбла мисс Дэвид пришлось с большим трудом проталкиваться сквозь огромную толпу. Тут были и сельские жительницы с детьми, одетые в черные платья, и горожане в своих лучших праздничных нарядах. Происходила одна из религиозных церемоний, до которых так охочи испанцы, хотя мисс Дэвид никогда не могла понять, почему все они имеют такой мрачный вид в Эти праздники. А мужчины к тому же надевают белые капюшоны, как куклуксклановцы в кинокартинах.
У автобусной остановки никого не было. Прошло минут десять, прежде чем мисс Дэвид удалось достучаться в окошечко станции. К окошечку подбежал какой-то клерк и сказал, что автобус в Кэмп де Мар ушел только что. Но мисс Дзвид отлично знала их, этих испанцев. Они всегда говорят: или только что ушел, или сейчас отправится. Она вновь поспешила на площадь, с -трудом пробираясь сквозь толпу ребятишек, затеявших какую-то игру на ступеньках конторы, и побежала по улице впереди длинной колонны мужчин в капюшонах, чьи руки были посыпаны пеплом. «Пепел — это епитимья,— подумала она.— А моя епитимья — это поездка в Кэмп де Мар».
Автобус все еще стоял на остановке, и никаких признаков отправления не наблюдалось. Эти бездельники шоферы, конечно, никуда не уедут, раз есть возможность поглазеть на процессию. Мисс Дэвид ворвалась в автобус и заняла лучшее место, смахнув на пол узел какой-то женщины. Никто против этого не возразил, так как все пассажиры вышли из автобуса. На одном из сидений лежал маленький хорошенький чемоданчик, совершенно беспризорный, и на какое-то мгновение мисс Дэвид почувствовала знакомое ей искушение.
Но нет! Раз и навсегда нет! Эти бриллианты преподали ей достаточно ясный урок. «Боже мой!— думала мисс Дэвид,— Ведь меня могут посадить в тюрьму за то, что я сделала. Пусть это послужит мне уроком. Нет, я верну ей все бриллианты, все до единого камешка, и пусть миссис Кеннер будет мне благодарна за такую мою честность. Я даже верну ей ее шарфик. Вероятно, несессер кто-нибудь подобрал. Но, надеюсь, она не очень расстроится по этому поводу».
Да, но не хватает двух бриллиантов... Ну что ж, она даст миссис Кеннер адрес ювелира, у которого они остались, и миссис Кеннер может отлично туда сходить и забрать их сама.
Совершенно неожиданно звуки церковных гимнов, распеваемых длинной вереницей молящихся, заглушили звуки городского духового оркестра, доносившиеся с площади, где происходили бои быков. Потом раздался еще какой-то низкий звук. «Это часы на соборе»,-— подумала мисс Дэвид. Они отбивали половину первого.
— Когда, наконец, отправится этот автобус? — сердито спросила она стоявшего в стороне шофера.
— Сейчас отправится,— спокойно произнес тот, не делая никакой попытки двинуться с места.
— Сколько ей примерно лет? — спросил человек в штатском.
Ответ сеньора Рибаса утонул в звуках соборного колокола, находящегося совсем рядом с магазинчиком ювелира. Динг-донг. Машинально сеньор Рибас посмотрел на длинный ряд часов — семь штук,— висящих на стене его мастерской. Двенадцать, тринадцать... Третьи часы отстают на одну минуту.
— Около шестидесяти лет,— ответил сеньор Рибас.— Главное, что она была цветная.
— Черная?
— Нет, не африканка. Цвет кофе с молоком. Довольно эксцентричная женщина, сплошь увешана фальшивыми драгоценностями. С замашками леди, но неряшливо одетая и в туфлях со стоптанными каблуками.
Человек в штатском облизнул карандаш кончиком своего розового языка.
— И вы не знаете, как ее зовут?
Сеньор Рибас страшно волновался. Никогда не знаешь, как себя вести с этими полицейскими. Хочешь проявить себя честным гражданином, патриотом — а они подозревают тебя в чем-то. Думают, что ты делаешь это из каких-то тайных побуждений. Такое отношение может отбить всякую охоту к честным поступкам, решил сеньор Рибас.
— Нет,— сказал он,— Как я вам уже говорил, она когда-то приносила мне брошку. Так, какой-то мелкий ремонт. Я посмотрел все книги и не нашел никаких следов этого заказа.
— Вероятно, так же, как и не нашел их налоговый инспектор,— мрачно заметил одетый в штатское. Он что-то долго записывал в свой блокнотик.
Сеньор Рибас засунул указательный палец за воротник и немного ослабил узел галстука. Никогда не знаешь, как вести себя с полицией!
— А вы уверены, что мешочек был полон настоящих бриллиантов?
— Нет, нет! Я совсем не уверен. Я их все не проверял. Проверил только те два, которые отдал вам.
— Так, может быть, лишь эти два и были настоящие? Может быть, она хотела вас обмануть?
— Полагаю, что это вполне возможно.
— Что же вы заставляете меня попусту тратить с вами время? — рассердился человек в штатском.— Я не из тех, которые могут потратить на вас весь день, потому что вы что-то «полагаете».
Рибас начал снова терпеливо и медленно повторять, словно разговаривал с ребенком:
— О нет, я так не думаю, сеньор офицер. Я взял эти два камня без выбора из целой горсти, которую она мне предложила.
— А сколько их было в горсти?
— Ну, по крайней мере дюжина.
— Отлично. Так бы и сказали с самого начала,—Полицейский снова заглянул в свой блокнотик.— Значит, так: мулатка, седая, пожилая, много фальшивых драгоценностей, по-испански говорит с акцентом, вероятно, француженка Три месяца тому назад была здесь по поводу ремонта брошки. Это все?
— Да, это все, что я могу припомнить.
— Хорошо.— Одетый в штатское положил бриллианты в карман жилета. Потом затянул свой блокнотик резинкой.— В пятнадцать часов явитесь в префектуру. Там у моего начальника подпишете письменные показания. До свидания.
Человек в штатском вышел. Дверь за ним медленно закрылась, и маленький колокольчик тихо звякнул.
Лавочка ювелира находилась недалеко от Управления полиции. Одетый в штатское сел за стол и написал краткий рапорт. Затем убрал бриллианты в несгораемый шкаф и получил за них расписку. Потом спустился вниз к лейтенанту, ведающему постовыми полицейскими.
— У меня есть описание для всех постовых,— сказал он.
. Лейтенант дал ему большой кусок мела и указал на дойку.
— Напишите.
Одетый в штатское написал: «Женщина, мулатка, цвет кожи — кофе с молоком, волосы седые, носит фальшивые драгоценности, говорит с акцентом. Подозревается в воровстве. О всех женщинах, к которым подходит хоть часть указанных примет, необходимо немедленно сообщать Муданзасу. Очень важно и срочно!»
Одетый в штатское отступил немного и посмотрел на доску. Почерк был четкий. Над доской, в тяжелой раме, генералиссимус Франко милостиво улыбался своему полицейскому. Рыхлые старческие черты генералиссимуса были искусно отретушированы умелым фотографом.
Одетый в штатское передал дежурному свой рапорт и пошел выпить чашечку кофе.
А тем временем объект розысков одетого в штатское, зажав в руках мешочек с богатством, покачивался в пригородном автобусе, направлявшемся мимо отеля «Средиземноморский». В это утро автобус был наполовину пуст. Большинство островитян осталось в Пальме до конца религиозных процессий. Половину пассажиров составляли солдаты, устроившиеся спать на задних сиденьях. Они не обращали на мисс Дэвид никакого внимания, и она, бесконечно репетируя предстоящие объяснения, бормотала теперь вслух: «Произошла крупная ошибка, миссис Кеннер: Величайшая ошибка! Я хотела вернуть вам их раньше, но служанка, когда убиралась в моей комнате, к несчастью, сломала несессерчик».
Как это? Подойдет? Нет, лучше начать все сначала.
Она рассеянно выглянула из окна автобуса, и очередной поток извинений замер у нее на губах. Юный мистер Кеннер гнался за ней. Она отлично видела его: он ехал на своем мопеде и держался буквально на расстоянии двух-трех ярдов от автобуса.
Мисс Дэвид низко наклонила голову, как будто почувствовала- приступ тошноты, и, уставившись в грязный пол автобуса, внимательно прислушивалась к шуму мотора мопеда, который громко тарахтел на подъеме, обгоняя автобус. Неужели мистер Кеннер хочет попросить шофера остановить автобус? Неужели он заставит ее сойти?