Элеана дремала, сидя на кровати. Коннорс засучил рукава, мобилизовал все свои писательские способности и принялся обдумывать сюжет.
Вторая история складывалась медленнее и труднее, чем первая. Он назвал ее «Мертвец для новобрачной» и использовал в качестве главного действующего лица Микки Германа, одного из своих излюбленных персонажей. Эта работа должна пойти у него легко. Он уже дважды писал эту историю, но преподносил ее. под разными соусами.
Одного человека убивают при таинственных обстоятельствах. Его вдова зовет на помощь Германа. Тот сразу же хватает свой велосипед и как сумасшедший принимается носиться в разных направлениях, в то время как замаскированные личности стараются поймать его и треснуть по черепу. Это было бесконечное «та-та-та-пиф-паф-бум!»— без всякого смысла и оригинальности. Эд так надеялся, что покончил с. подобными произведениями, когда написал серьезный роман, отвергнутый «Ивнинг пост».
Коннорсу понадобились две ночи, один день и часть следующего утра, чтобы изложить все это на бумаге. Элеане этот второй роман понравился гораздо больше первого.
Коннорс отправил обе рукописи авиапочтой и провел остаток дня, изучая маршруты общественного транспорта. Теоретически существовала возможность отправиться из Гвадалахары в Торреон автобусом, вернее, меняя несколько автобусов. По железной дороге можно было попасть в Дуранго и оттуда проследовать в- Торреон. Или, если бы они могли рискнуть выбраться на Первую Национальную дорогу Мексики, можно было бы сесть в автобус на Сан-Луис-Потоси и покинуть страну через Монтеррей.
Продолжая раздумывать, Эд купил вчерашнюю газету. Элеана и он все еще красовались на первой странице. Читателей газеты по-прежнему просили дать сведения о сером «форде», но теперь сообщалось, что на нем должны быть украденные мексиканские номера. Прекрасное известие! Значит, полиция все еще надеялась захватить машину. Но вместе с тем это могло означать и то, что полиция нашла их «форд», но не хотела сообщать об этом, чтобы они чувствовали себя свободнее и выдали бы себя. Эстебан знал, что Коннорс хорошо говорил по-испански. Теперь об этом знали и в полиции. Логично было предположить, что Коннорс читал газеты. И, скрывая от него, что «форд» найден, они готовили ему ловушку, рассчитывая, что теперь они свободнее будут пользоваться общественным транспортом.
Прежде чем вернуться в отель, Коннорс побродил по вокзалу и на остановках автобусов. Везде было достаточное количество фликов в форме и типов, которые могли быть сыщиками, но ничего не говорило Коннорсу о том, находятся ли они на своей обычной службе или заняты их поисками.
Он подумал, не сменить ли им отель и Тем самым замести свои следы, если полиция ищет их в Гвадалахаре, но потом понял, что это невозможно: ведь Шад должен прислать деньги на имя сеньора Гомеса в отель «Навидад».
Элеана бросилась ему на шею, когда он вошел в номер.
— Теперь нам остается только ждать.
Коннорс почувствовал на своем лбу холодный пот.
— Да. Ждать...
Он отправил рукописи в;четверг. Шад Шейфер получит их в Нью-Йорке в понедельник утром... А в пять часов их служанка-индианка постучала в дверь и сообщила, что для сеньора Гемеса получен новый телеграфный перевод.
Отправляясь за деньгами, Коннорс взял с собой Элеану. Она хотела знать, как они поедут — поездом или автобусом.
— Я еще не решил,— ответил ей Коннорс, — но, так или иначе, мы сегодня уедем. Обязательно!
За последние три дня нервы их окончательно издергались. Он понимал, что это — месть Эстебана за сцену во «Фламинго», Генерал считал делом своей чести разыскать их. Выйдя с почты, Коннорс повел Элеану мимо отеля «Навидад», как вдруг заметил суету в холле отеля, расположенного напротив остановки автобусов. Коннорс подумал, что там встречают кого-то, но, присмотревшись, увидел знакомую физиономию. То был служащий из отеля «Моралес» в Урапане. Офицер полиции заставлял его проходить вдоль выстроенных в шеренгу мужчин и женщин, и тот внимательно вглядывался в каждого.
Элеана схватила Коннорса за руку.
— Что там такое?
— Полиция знает или подозревает, что мы находимся в Гвадалахаре. Они собираются прочесать все отели. И служащий из «Моралеса» привезен сюда, чтобы опознать нас.
Два автобуса в конце стоянки были готовы к отправлению. На одном красовалась табличка «Мехико», на другом — «Сан-Луис-Потоси». В какой-то момент Коннорс был готов побежать, но взял себя в руки. Он пойдет и купит на станции билеты. Служащий и шофер смогут описать их приметы и назовут место, до которого они взяли билеты. Они окажутся в еще более сложной ситуации. Но если они смогут выбраться из Гвадалахары и сесть в автобус, направляющийся на восток через небольшие селения, им, может быть, удастся избежать западни.
Между отелем, который осматривался полицией в настоящий момент, и «Навидадом» было еще два отеля. Их осмотр требовал времени. Когда полиция доберется до «Навидада», индианка расскажет о них и проводит в их номер. Индианка не будет знать, что они уехали, и полиция, уверенная в их возвращении, станет их дожидаться и на время прекратит свои поиски.
С мокрыми от пота руками Коннорс повернулся к Элеане и бросил ей:
— Подожди меня.
Он вошел в здание автостанции, взял два билета на Мехико и, чтобы служащий лучше запомнил его, заплатил бумажкой в сто песо. Пока тот отсчитывал ему сдачу, Эд изучал дорожную карту, прикрепленную к стене напротив него. Потом, вернувшись к Элеане, он отвел ее к стоянке такси и нанял одно, попрося отвезти их в Папотинаето, ближайшее местечко, находящееся в двадцати милях к востоку от Гвадалахары.
Выбравшись без помех из города, он протянул автобусные билеты Элеане.
— Вот, возьми, разорви их и выбрось в окно.
Элеана вопросительно посмотрела на него.
— Что это?
— Ложный след,— коротко ответил Коннорс.
В Папотинаето они подождали автобус, идущий на Сан-Луис-Потоси, и доехали на нем до Лагос-де-Морено. Далее они ехали с частыми пересадками. Днем переходили из одного автобуса в другой, а вечером останавливались в небольших отелях у дороги. По сравнению со всеми этими убежищами отель «Навидад» казался им отелем-«люкс». Но зато никто не пытался их остановить. Пассажиров нигде не проверяли. И когда они приехали в Монтеррей, Коннорс сомневался, что сам' генерал Эстебан смог бы их узнать.
Они были очень грязными. Его борода стала черной и густой. Он купил Элеане шерстяную шаль, чтобы заменить шелковую. В одну из кос она воткнула цветок. Ее белый корсаж позволял видеть бронзовую грудь. Учительница исчезла. С ввалившимися от напряжения и усталости щеками, с глазами, обведенными синими кругами, Элеана походила на маленькую метиску, которая решила жить по-мексикански, забыв про свою белую кровь. Они ели то, что могли достать во время остановок автобусов, то, что можно было купить в лавчонках, и время от времени пили в целях профилактики ром.
Достаточно было тени, чтобы заставить их дрожать, когда они прибыли в Нуэво-Ларедо и вышли из автобуса. Но никто не обратил на них внимания. Элеана плакала. Столько всего произошло! Они совершили такое тяжелое путешествие! И освобождение было так близко—по ту сторону моста. Но оставался еще мост, который нужно было перейти. Мост — последняя преграда.
Коннорс потратил полчаса на поиски нужного им отеля — типично мексиканского отеля, который служит местом свидания парочек в конце недели. Он решил перейти пограничный мост в субботу вечером. Была пятница, и в ближайшие двадцать четыре часа Элеана и он должны будут снова стать американцами.
Они записались как сеньор и сеньора Серугос из Монтеррея и попросили номер с ванной. Первое, что сделала Элеана, войдя в номер, это напустила в ванну воды. Коннорс спустился вниз купить газету, чтобы выяснить ситуацию. В газете Нуэво-Ларедо ничего не было о них и о смерти Санчеса. Когда он. дошел до таможни у южного конца моста, было уже темно. Прошло несколько прохожих. На центральной восточной дороге, той, которая идет в Мексику, таможенники проверяли багаж какой-то машины. Она оказалась из Калифорнии, и проверка носила чисто формальный характер. Посреди моста виднелась американская таможня; а перед ней сидели люди в обычной форме. Но было бы глупо идти по мосту сейчас, чтобы разведать, смогут ли они завтра пройти благополучно или их задержат и отправят обратно в Урапан.