— Эд! — кричала Элеана.— Что там происходит?
Он ответил:
-— Кто-то пытался убить меня...
Глава 10
Коннорс решил, что в смерти есть, что-то непристойное. Будучи живым, старик обладал чувством собственного достоинства и гордости. Его прошлое, его надежды на будущее, его тело и ум принадлежали только ему. А теперь он был лишь холодным трупом, предметом любопытства как частных, так и официальных лиц, и в конце концов был обречен на забвение.
Во всяком случае, не осталось никаких сомнений, что Макмиллан мертв. Его тщедушное тело было прострелено дважды. Коннорс сразу повесил трубку, хотя Элеана спрашивала у него подробности. И тогда без особого удивления заметил, что у него дрожат руки. Ему пришлось трижды зажигать спичку, прежде чем он смог прикурить.
В коридоре воцарилось молчание, прерываемое только жужжанием большой синей мухи. Потом послышался приглушенный голос какого-то служащего, который говорил кому-то:
— Это старый Макмиллан, шериф. Кто -то дважды выстрелил в него из ружья!
Человек в возрасте далеко за пятьдесят в сопровождении более молодого вошел в коридор и двинулся по нему. На обоих были кожаные брюки и пестрые рубашки. На головах у них красовались великолепные сомбреро, а на поясах висели револьверы, отделанные серебром.
— Я — шериф Томсон,—заявил, пожилой.— Есть свидетели?
Никто не ответил.
Шериф перевел взгляд с трупа на дверь номера двести пять. Потом, перешагнув через лужу крови, которая все увеличивалась, вошел в номер и включил свет. Тот, кто дважды выстрелил, не удосужился забрать с собой ружье. Оружие валялось на полу у окна, где он его бросил.
Более молодой спросил, не стоит ли осмотреть лестницу и двор отеля.
— Да-да, пойди посмотри, Меси,— сказал Томсон. Он подобрал ружье и положил его на. кровать. Потом вернулся к двери.— Кто из вас занимает этот номер?
— Я,— ответил Коннорс.
— Ваше имя?
— Эд Коннорс.
Шериф Томсон сдвинул, свою шляпу на затылок.
— А, да! Вы автор детективных романов, которые так любил Мак. Можно сказать, погиб прямо как в своем любимом сюжете, да?
— Можно сказать, так.
Длинный и тощий тип проложил себе дорогу через толпу присутствующих и, вытащив из-под мышки черную папку, положил ее около трупа.
— Это старина Мак? Кто его убил, Джимми?
Томсон покачал головой.
— Я только что пришел.— Он посмотрел на Коннорса.— Вы не откажетесь ответить на несколько вопросов, мистер Коннорс?
— Нет, конечно,— ответил Коннорс.
—’ Тогда для начала скажите нам, что вы делали в комнате Мака и что Мак делал в вашей?
Коннорс сказал ему правду.
— Мы с ним беседовали, и у нас кончилось виски. Я сказал, что пойду в свою комнату за бутылкой, но как раз в этот момент мне позвонили по телефону, и за бутылкой отправился Мак.
Тощий верзила устроился около трупа.
— Бедный старик! Он даже не понял того, что с ним произошло!
Вошел молодой помощник шерифа и доложил, что убийца, оставил несколько царапин на каменной лестнице, но никто его не видел ни входящим, ни выходящим, и что во дворе нет его следов.
Шериф Томсон скрутил себе пахитоску.
— Можете мне сказать, кто звонил вам, мистер Коннорс?
Большая муха продолжала жужжать. Раздраженному Коннорсу хотелось, чтобы ее кто-нибудь раздавил. Он не собирался впутывать в это Элеану, но если он не скажет им, то это сделает молодой портье.
— Да, безусловно. Это мисс Хайс.
— Совершенно верно,— подтвердил портье,— мисс Хайс звонила спустя десять или одиннадцать минут после того, как они поднялись, и я соединил ее с комнатой Мака.
Томсон лизнул вдоль сигарету-пахитоску, которую скрутил.
— Приехали на свадьбу, мистер Коннорс?
— Нет, не совсем.
— А о чем вы говорили с Маком? Ни о чем таком, что могло бы нам помочь?
Молодой портье ответил раньше; чем Коннорс успел открыть рот.
— Как раз перед тем как они поднялись, я слышал, как Мак сказал: «Я был в этом уверен. Я сразу обо всем догадался, как только увидел вас. Вы приехали в Блу-Монд, чтобы написать детективный роман по материалам дела Хайса».
Все еще сидя возле трупа, доктор Хансон поднял голову.-
— О! Джону это не понравится!
— Нет,— сказал шериф Томсон,— особенно сейчас. Но я не думаю, чтобы Джон стал играть с ружьем, чтобы похоронить старую историю своей семьи.— Неожиданно он потерял терпение.— Хорошо, мистер Коннорс! Мы покончили с вежливостью, теперь поговорим серьезно. Кто здесь, в Блу-Монде, так ненавидит вас, что желает отправить к праотцам?
Чтобы выиграть время, Коннорс ответил:
— Я не знаю никого, кто бы меня так ненавидел.— Он не хотел рассказывать свою историю до разговора с Элеаной.— Во всяком случае, в Блу-Монде. Да я и приехал сюда не более четырех часов назад.
Томсон прикурил свою сигарету.
— Какого цвета ваш костюм?
— Белый,
— Какого цвета был костюм на Маке?
— Белого.
— А какого он роста, по-вашему?
— Высокого.
— А ваш рост?
— Высокий.
— А волосы у Мака были какого цвета?
— Черные.
— Вот именно. Как и у вас, мистер Коннорс. И его убили, когда он открывал чью комнату?
— Мою.
— Кем-то, кто ждал внутри, что вы откроете дверь,— Худое лицо Томсона стало пунцовым.— Итак, слушайте меня хорошенько, мой мальчик. Я знаю, кто вы. Мак сказал мне это. Но я вас предупреждаю, не стоит считать меня дураком. Пояс с револьвером и кожаные штаны здесь необходимы. Здесь не Нью-Йорк и не Чикаго, здесь Блу-Монд, штат Миссури, и здесь убийцы не покоятся на розах. Вот уже двадцать лет ни у кого не было серьезной причины желать смерти Мака. Итак, расскажите мне все раньше, чем я перестану уважать вас. Кто вас так сильно ненавидит, что имеет желание разделаться с вами?
Коннорс покачал головой.
— Я очень сожалею, но не могу помочь вам, шериф! Мне нечего прибавить к тому, что я уже сказал'.
— Хорошо! В таком случае,— заявил Томсон,— я буду вынужден содержать вас за казенный счет.
— По какой причине?
— О! Причина самая законная! Как главного свидетеля! И 'постараюсь, чтобы вас хорошо обслуживали и чтобы вы не вышли оттуда, пока не заговорите.
Меси принес из комнаты Мака шляпу Коннорса и надел ему на голову.
— Идите вперед, как послушный мальчик. Или, если желаете, я могу...
Коннорс лишь пожал плечами и стал спускаться по лестнице впереди Томсона. В вестибюле было полно народу. Даже на улице на тротуаре собралась толпа. Томсон толкнул Коннорса к краю тротуара, чтобы пересечь улицу, когда путь им преградил черный «кадиллак».
Коннорс сразу понял, с кем имеет дело, как только увидел этого человека. Он был высокий, широкоплечий. Седоватые волосы когда-то были русыми. Глубоко сидящие глаза горели необыкновенным огнем. .Его акцент был еще сильнее, чем у Элеаны. Этот человек не мог быть никем иным, как дядей Элеаны Джоном Хайсом.
Одетая в шелковое с открытыми плечами платье под цвет ее глаз, Элеана скользнула на освобожденное ее дядей место и через окно протянула руку Коннорсу.
— Хэлло, Эд! Я так счастлива, что вы приехали. Очень рада вас видеть.
Ее голос был любезен, но холоден. Коннорс ответил ей в том же тоне.
— Я тоже очень рад побывать здесь. Но, похоже, у меня здесь случились неприятности.
Стоя рядом с машиной, Джон Хайс проговорил:
— Да, Элеана сказала мне, что слышала выстрелы,
когда говорила с Мистером Коннорсом по телефону. Мы сразу же сели в машину, чтобы немедленно прибыть в город. Что же здесь произошло, шериф?
Шериф Томсон сообщил все, что он знал. Хайс внимательно слушал его, иногда кивая головой в знак согласия. Потом, когда Томсон закончил, он сказал:
— Я понимаю. И вы решили посадить мистера Коннорса в тюрьму как главного свидетеля?
— Я собирался сделать это. Там он будет у меня под рукой.
— Восхитительная идея, шериф! — Джон Хайс тонко улыбнулся.— Но это немного жестоко по отношению к мистеру Коннорсу. По приглашению моей племянницы он приехал на ее свадьбу, а в результате очутился за решеткой. Позвольте мне сделать несколько иное предложение, шериф. Почему бы вам не позволить нам с Элеаной увезти с собой мистера Коннорса? И я даю вам слово, что он не покинет города до тех пор, пока не окажется ненужным для вашего следствия.