Одной рукой сжимая револьвер, другой держа лампу, Коннорс стал осторожно спускаться по лестнице. Сильный удар сзади выбил из его рук лампу, и, прежде чем он успел обернуться, ему показалось, что его голова разлетается на куски от страшного удара чем-то железным, нанесенного твердой рукой. Револьвер последовал за лампой.
Шум, услышанный в первый раз, был не в его воображении. Это убийца Пабло, Санчеса и Макмиллана вошел через переднюю дверь. Увидев спускающегося по лестнице Эда, преступник спрятался за креслом или, может быть, за портьерами в гостиной. Потом, воспользовавшись тем, что он обследовал столовую и кухню, убийца поднялся по лестнице и ждал его .в комнате Элеаны,
Снопы красных искр вырвались из лампы, полетевшей вниз и упавшей у окна. Загорелись занавески. Ослепнув от льющейся крови, отупев от боли и неожиданной атаки, Коннорс повернулся на полу, полубессознательным движением схватил напавшего на него. Эду стало не по себе. Значит, он не ошибся!
Тело, до которого дотронулась его рука, было нежным и мягким. Дональд Хайс был мертв. Мертв уже двадцать лет. Что касается Джона Хайса, если только он продолжал держать в руке трубу, оглушившую Коннорса, то нужно было признаться, что у него оказалась грудь женщины...
То, что схватили пальцы Коннорса, было голой грудью, теплой и нежной грудью женщины. Грудью, которая должна выкармливать ребенка. Грудью, о которой мечтает мужчина. Грудью самой Евы...
Глава 16
Благодаря притоку воздуха в открытую дверь, пламя быстро охватывало все вокруг. Коннорс пришел в сознание и почувствовал, что задыхается. Он лежал на полу лицом вниз. Плотные клубы дыма поднимались над лестничной клеткой, в гостиной 'полыхало. Жара стояла невыносимая.
Эд лежал почти у самого края лестницы.
Он взглянул на прихожую и комнату Элеаны. Когда он упал, пламя-уже лизало лестницу. Через несколько минут огонь перекинулся наверх. И вдруг загорелся весь этаж. С трудом восстановив дыхание, Коннорс встал и попробовал открыть окно. Шпингалеты не поддавались. Он попробовал еще раз.
Новая порция свежего воздуха увеличила пламя. Гудение усилилось. Коннорс взобрался на подоконник, и в лицо ему хлынули потоки воды. Он подставил дождю голову и плечи и, повернувшись, упал вниз. Клумба с лилиями смягчила его падение, и, собрав все свои силы, Эд откатился подальше от горящего дома. Затем, на четвереньках, он постарался отползти еще дальше, вдыхая свежий воздух и наполняя им легкие. Потом он растянулся, прижавшись щекой к «земле, и смотрел на коттедж, объятый огнем.
Огромный язык пламени вырвался из окна, из которого он только что выпал, охватил стену и перекинулся на крышу. Пока он смотрел, огонь схватил крышу в трех местах, споря с дождем и ветром. Вскоре заполыхал фасад дома, и через короткое время все было кончено.
Недалеко на дороге Коннорс услышал характерный звук отъезжающего автомобиля и поднял голову. Раздался шум мотора и скрежет коробки скоростей. Две фары зажглись и стали быстро удаляться в сторону Блу-Монда.
Коннорс перевернулся на спину, подставил лицо под дождь и лежал до тех пор, пока не почувствовал в себе достаточно сил, чтобы подняться. Вставая, он обнаружил, что находится в саду Селесты. Он нагнулся и сорвал один мак. Потом взял его в рот и, еле передвигая ноги, часто останавливаясь, направился к машине.
Теперь в Блу-Монде колокол бил тревогу. «Надо было двадцать лет назад бить тревогу»,—- подумал Коннорс.
Когда он добрался до дома Хайса, он увидел перед домом только «линкольн» и «бьюик». Ни «ягуара», ни «плимута» там не было. Коннорс остановил машину, вошел в дом, пересек огромную гостиную и поднялся по лестнице, не встретив ни души.
В своей комнате он зажег свет и снял мокрую одежду. Затем, достав из чемодана чистые трусы, прошел в ванную комнату, размышляя, где достать себе другие ботинки. Он приехал с одной парой, и они сгорели вместе с домом. Коннорс закрыл дверь ванной комнаты и посмотрел в зеркало на свое лицо. Удар сделал больше, чем он думал. Мерзкий шрам тянулся через его правый висок, а мокрые от дождя волосы пропитались кровью. И только благодаря надетой шляпе он избежал худшего. .
Эд сделал теплый душ и, как мог, отмыл волосы. И тут он услышал, как в его комнате открылась и закрылась дверь. Он допустил ошибку, вернувшись в дом Хайса! Он был просто идиотом! Его видели уезжающим Из коттеджа! И его искали! И тот, кого искали, теперь найден!
Около двери ванной комнаты раздался голос Элеаны!
— Это ты в ванной, Эд?
Коннорс облегченно прислонился к стене.
— Да. Что случилось?
— Я хочу поговорить с тобой,— сказала Элеана. Она подождала немного, потом добавила: — Мне показалось, что я слышала, как ты поднимался по лестнице.— Эд подумал, что она плачет.— Я... я жду тебя несколько часов, Где ты был, Эд?
Коннорс надел трусы.
— Не все ли тебе равно?
— Я прошу тебя, Эд, выходи! Мне необходимо поговорить с тобой!
Коннорс начал вытираться.
— Последнее прости, да? Я очень сожалею, моя дорогая. Но наши пути разошлись в Нуэво-Ларедо!
— Нет! — запротестовала Элеана. Она не переставала плакать.— Нет, прошу тебя, Эд, не будь злым. Я виновата и сознаю это!
Коннорс прислонился к двери.
— В чем ты виновата?
— В отношении нас. Я имею в виду Аллана.— Элеана всхлипнула.— Я не могу выйти за него замуж. Я не хочу.
— И давно ты пришла к такому решению?
— Сегодня после полудня, вечером, во время обеда, я думала, что умру, когда не увидела тебя. Я решила, что ты, может быть, больше не вернешься.— Ее голос звучал так, будто она стояла, прислонившись щекой к двери.— Я умру, если ты снова бросишь меня. Я люблю тебя, Эд! Ты слышишь? Я люблю тебя!
— Да? Я считал, что существуют только биологические эмоции.
— Это помогает, но это не все! — возразила Элеана.
— Тогда скажи мне, как быть с деньгами Лаутенбаха? Что ты будешь делать?
— Мне наплевать на них, Эд! — воскликнула Элеана.— У мамы была своя жизнь, и мне больно, что она была такой трагичной. Я очень хочу сделать для нее все, что возможно.— Элеана произнесла отчетливо последнюю фразу: — Но я выйду замуж за тебя!
— Это что, предложение руки и сердца?
— Да.
— Я люблю тебя, малышка! — ответил Коннорс.— Я полюбил тебя в тот момент, как увидел на углу Такубы.
Элеана не хотела больше ждать.
— Тогда выходи, Эд, и поцелуй меня.
Коннорс открыл дверь, и Элеана упала в его объятия. Потом она увидела его лицо и отступила на шаг. Эд боялся, что она начнет кричать. Через минуту дрожащим голосом она спросила:
— Кто это сделал, Эд?
Коннорс нежно поцеловал ее. Поцелуй Элеаны не зажигал, не воспламенял его. Несмотря на горький вкус слез, ее губы были нежны и свежи, верны и обещающи. С такого поцелуя следовало начинать.
Коннорс еще мгновение прижимал ее к себе. Потом заговорил настолько же спокойно, насколько спокойной была в этот момент его любовь.
— Ты все узнаешь через несколько минут, Элеана, Но чтобы избавить меня от труда дважды рассказывать неприятную историю, дай мне спокойно одеться. Потом мы пойдем повидаться с твоим дядей.
Элеана подняла глаза.
— Это дядя Джон сделал тебе такое?
— Нет,— ответил Коннорс,— это не он. Я был очень несправедлив по отношению к нему. Он действительно такой, каким ты представила его мне.
Коннорс подобрал мокрую одежду и вынул письмо, которое он сунул в карман пиджака. Потом надел чистую рубашку и костюм, купленный им в Блу-Монде.
— Где твои ботинки? — спросила Элеана.
— Это составляет часть моей истории,— ответил Коннорс.
Одевшись, он повел Элеану вниз по лестнице к комнате Джона Хайса.
Коннорс поднял руку, чтобы постучать, но в это время Хайс открыл дверь. Он увидел Элеану и приказал ей: