Селеста вложила свою руку в его.
— Я давно уже люблю тебя, Джон. Я любила тебя, когда выходила замуж за Дона. Просто его я любила еще сильнее, вот и все. Но если я могла обмануть его живого, то мертвому я не могла быть неверной.— ,И дрожащим голосом она добавила:
— За исключением двух раз с Сезаром Санчесом. В первый раз, когда я просила его отправлять деньги, и во второй — в Урапане, когда убила его. Я не могла отдать тебе деньги, не сказав, откуда они и что произошло, а потом, когда я сговорилась с этим Санчесом, мне уже было поздно отступать назад.
Коннорс спросил:
— А каким образом вы совершили сделку с Санчесом?
Селеста пожала плечами.
— Это случилось, когда я продавала косметику. В одну из поездок я попала в Ларедо. Там я все и придумала. А потом я приехала в Мехико и попросила одного служащего порекомендовать мне мексиканского адвоката, который говорит по-английски или по-французски, он и направил меня к Санчесу, сказав, что это очень опытный адвокат. И он действительно оказался таким. Он вырвал у меня правду и отлично прожил все эти годы на деньги Дона. И ничего не открылось бы, если бы Элеана не вздумала отправиться в Мексику за брачным свидетельством, которое я похоронила вместе с Доном. Я должна была предусмотреть все... Однажды семена маков, которые лежали в кармане Дона, взошли и зацвели цветы.— Селеста тихо заплакала.— Это Дон говорил мне, что он меня прощает, он пытался утешить меня.
Она встала, прошлась по комнате и снова вернулась, села в кресло.
Коннорс хотел выяснить еще одну вещь.
— А медальон, который Элеана и я видели в руке Санчеса? Это вы его туда вложили?
Селеста покачала головой.
— Нет, я пыталась отобрать его у Санчеса. Дон не надел его, когда отправился в Калифорнию, а взял новый, который я подарила ему на рождество. Старый медальон лежал в моей сумочке, когда я в первый раз ездила в Мексику. Санчес его у меня взял и с тех пор носил, говоря, что это память о его маленькой индюшке-американке,— Селеста повернулась к Джону Хайсу.— Ну, что же, Джон, вы хорошо сделаете, если позвоните шерифу Томсону.
Хайс все еще стоял на коленях возле кресла Селесты. Он встал и внимательно посмотрел на нее.
Селеста опустила с плеча платье и показала огромный синяк.
— Вот доказательство того, что я убила Макмиллана.
Я признаюсь в том, что подожгла коттедж и пыталась убить мистера Коннорса. О! Я взялась за это очень ловко. Я поехала в кинотеатр, вошла через главный вход, а выскользнула через запасной выход. В машине я сняла всю свою одежду, чтобы случайно на ней не осталось никаких следов или пятен крови. Когда убиваешь в четвертый раз, делаешься осторожным. Когда же лампа выпала из рук мистера Коннорса и подожгла коттедж, я испугалась и убежала, не доведя дело до конца, как в прошлые разы.— Селеста прижалась к плечу Хайса и зарыдала.— Ну что ж? Почему вы не зовете шерифа Томсона? Я признаюсь во всем. Я была причиной смерти Дона, я убила Пабло, Санчеса и потом Макмиллана. Я страшная .женщина и должна понести наказание.
Хайс нежно гладил плечи рыдающей, прильнувшей к нему женщины и поверх ее головы смотрел на Коннорса. Напряжение сошло с его лица. У него созрел какой-то план.
— Согласны ли вы дать нам сорок восемь часов свободы? — спросил он.
Коннорс покачал головой.
— Вы сошли с ума, Хайс? Вы не сможете вытянуть ее отсюда.
— Я хочу попробовать. В Сан-Луисе есть международный аэропорт. За сорок восемь часов мы будем далеко.
— Возможно, но из Мексики по-прежнему требуют меня.
— Вам не нужна Селеста. У вас есть тело Дона и Элеана, чтобы подтвердить всю историю.
— Когда меня спросят, я скажу всю правду,— заявила Элеана, не глядя на мать.
Селеста подняла голову.
— Ну, разумеется, Элеана! Я ничего другого у тебя и не прошу.— Она протянула руку, чтобы дотронуться до дочери, но затем остановилась.— Ты очень любишь мистера Коннорса?
— Да, очень.
— Я очень рада.
— Так что же? — спросил Хайс Коннорса.
Коннорс постарался разубедить Хайса и отговорить от этого плана,
— Это бессмысленно, Хайс. Вас найдут. У вас никогда не будет больше недели или, в крайнем случае, месяца покоя!
— Это уже много. Я люблю Селесту уже двадцать четыре года. Может быть, мне удастся найти безопасное место. А если мы останемся здесь, ее отправят на электрический стул или приговорят к пожизненному заключению.
— Она убила трех человек.
— За исключением одного. Это была ошибка.
— А Блу-Монд?
— Тём хуже для Блу-Монда,— ответил Хайс.— Я занимаюсь Блу-Мондом почти столько же времени, сколько люблю Селесту. Пусть кто-нибудь другой играет здесь роль Господа Бога. Почему бы вам не сыграть эту роль, если вы дадите мне эти сорок восемь часов?
Коннорс посмотрел на Элеану.
— Это ты должен решать, Эд,— сказала она.
— Но Селеста твоя мать.
— Она пыталась убить тебя. Я ее ненавижу.
— Нет, Джон, я прошу тебя,— проговорила Селеста.— Мне совершенно безразлично, что со мной произойдет.'
— Нет, не безразлично,—- возразил Хайс.— У меня теперь есть на что тратить деньги, которые я заработал» экономно тратил и держал здесь, в доме. Мы вылетим из Сан-Луиса на Майами, из Майами сможем добраться до Боготы или, может быть, до Кито, от Кито...
Коннорс повернулся к нему спиной.
— Так-так! Нет нужды нам это. рассказывать. Я не хочу этого знать.
— Значит, вы даете мне сорок восемь часов?
— Я даю вам сорок восемь часов. Но вы не сможете вытащить ее из этой истории.
— Я пойду на риск. И я не забуду этого, Коннорс!
За спиной Коннорса происходил жаркий спор. Хайс
Настаивал, Селеста отказывалась. Потом Селеста громко произнесла:
— Хорошо, Джон, решено, раз ты этого хочешь. Я пойду соберу кое-какие вещи.
Селеста поднялась по лестнице и вскоре вернулась со своим багажом.
Хайс помог ей надеть пальто и открыл дверь. Дцждь продолжал лить. Селеста устремилась в темному, потом повернулась и проговорила'
— Благодарю вас, мистер Коннорс! Прощай, Элеана!
Прижавшись лицом к груди Коннорса, Элеана ответила:
— Прощай, мама!
Дверь закрылась, и они остались одни.
Коннорс подождал, пока шум отъезжающей машины Хайса затих вдали. Затем он сел и посадил Элеану к себе на колени. Она вытерла свои слезы его галстуком.
— Ты веришь, что дядя Джон сумеет вытащить ее, Эд?
Коннорс сильнее прижал ее к себе и поудобнее устроил на своих коленях.
— Этого я не знаю. Во всяком случае, с деньгами Хайса у них есть шанс. Гораздо больший шанс, чем имеем мы сами.
Элеана потерлась носом о щеку Коннорса.
— Ты посмотри, что с нами случилось!
Коннорс прикурил сигарету и предложил первую затяжку Элеане.
— Да, и ты посмотри, что с нами случилось.
Элеана сильно затянулась, прежде чем вернула ему сигарету.
— Одна сигарета — один человек.
Она протянула ему губы для поцелуя.
Коннорс бросил, взгляд на входную дверь.
— А Лаутенбах? Все еще не вернулся?
Элеана сморщила нос.
— А, он!
«Это забавно, быть Господом Богом»,— подумал Коннорс.
И потом только слабый шум дождя, барабанившего по крыше, нарушал наступившее молчание. Они были одни на всем свете, во всей Вселенной.
Джон Диксон Карр
Убийство в музее восковых фигур
Глава 1
Привидение в коричневой шляпе
Бенколин не надел вечерний костюм, и поэтому они знали, что им ничего не грозит.
В Париже бытовала легенда, что появился какой-то человек, который охотится по ночам в районе от Монмартра до бульвара Шапель. Парижане предпочитали не испытывать на себе правдивость этой легенды. Бенколину нравилось шляться как раз по таким местам. Он посещал не только их, но и бывал в районе начиная от улицы Фонтэн и кончая портом Сен-Мартен. Даже зловещие районы, расположенные слева от бульвара Сен-Антуан, о которых многие даже не слышали, являлись местом его прогулок. Он любил зайти в какое-нибудь мрачное кафе выпить пива, послушать джазовую музыку. Обычно он сидел один, пил, курил и улыбался.