От неконтролируемой ярости я начала метаться от стены к стене. Лампочки в люминесцентных светильниках натружено загудели и, накалившись, лопнули с громким хлопком, обдав присутствующих брызгами стёкол. А я вылетела в коридор, где на деревянной лавочке, спрятав лицо в ладонях, беззвучно плакал мой муж. Он уже откуда-то знал.
Я подлетела к нему, обняла. Хотелось успокоить его, сказать, что дочь жива, и я никому не позволю обидеть мою семью, сказать, что буду рядом. Только заговорить почему-то не могла.
Мимо нас пронёсся взлохмаченный доктор с торчащими дыбом волосами. Хорошо его током приложило! А вот не надо у мамочки дитё отбирать. Да за его деяния этого слишком мало. Появилось желание добавить, только мужа не хотела бросать.
К Сергею вышла медсестра, присела рядом.
– Мы сделали всё, что могли, я сожалею. Все необходимые справки заберёте вон в том кабинете, – она указала рукой на белую дверь в торце коридора.
Он кивнул, вытер слёзы и потерянно осмотрелся. Видеть своего обычно сильного и уверенного мужчину в таком состоянии было больно.
Муж молча поднялся и поплёлся туда, куда указала медсестра, не видя перед собой ничего. В дверном проёме он запнулся о некачественно прибитый линолеум и растянулся на полу во весь рост.
Я следовала за ним, но сделать ничего не успела. Моя душа рвалась на помощь. Поднять, помочь, утешить. Пока я металась, Сергей поднялся сам и вдруг замер, увидев перед собой скупо украшенную искусственную ёлку. Видимо, от отчаяния, он бросился на колени перед ней и начал быстро-быстро просить о том, чтобы бог вернул его семью. Рассказывал о том, как он меня любит, как ждали малышку, как одному плохо в пустой квартире. А дальше станет совсем невыносимо.
Мимо проходили люди, доктора, медсёстры. Сочувствующие женщины пересказывали друг другу его историю, качали головами, но никто не решался подойти. Его надрыв тронул людей, но помочь они ничем не могли.
– Ты ещё молодой, всё у тебя будет хорошо, а мёртвых не вернуть, – спустя полчаса, всё-таки попыталась успокоить мужа, проходящая мимо пациентка.
– Не надо мне другой семьи, – Сергей со злостью откинул руку утешавшего. Он горько глянул снизу вверх на мужчину. – Если не они, то и никто другой мне не нужен, – муж тяжело выдохнул, поднялся и пошёл дальше, а я смотрела вслед резко постаревшему молодому парню и не знала, что предпринять.
Душа рвалась на части. Одна хотела к дочери, другая – быть рядом с родным человеком. Мысли о том, чтобы начать свой путь за грань, меня больше не посещали. Нужно помочь им. Но как?
3. Что с тобой, Элен?
Я плавно скользнула сквозь стену, решив вернуться в палату к дочери.
Сейчас осмотрюсь, удостоверюсь, что с Викой всё в порядке, познакомлюсь с будущей мамочкой, а потом рвану к Сергею, ему я сейчас нужнее, – решила для себя и принялась искать палату с новорождённой.
Это оказалось не так просто, но пройдя сквозь пару стен, я почувствовала знакомые эмоции. Даже и не знаю, как их описать. Я – призрак, не имеющий тела, а значит, и нервных окончаний, почувствовала родное тепло.
Палата была одноместной, большой, с диваном и журнальным столиком возле него. На кровати для роженицы лицом к стене лежала женщина. Рядом, в стеклянной кроватке для новорождённых кряхтел ребёнок. Он пытался вывернуться из пелёнок, крутился и всем своим видом показывал, что ему не комфортно. Женщина не реагировала.
Я попыталась её рассмотреть, но никак не получалось. Женщина не двигалась и на зов ребёнка не откликалась.
Я забеспокоилась, облетая с разных сторон кровать, но ничем не могла помочь ни женщине, ни ребёнку. В итоге я зависла под потолком, в тревоге и ожидании, что же будет дальше.
Ребёнок возился долго, кряхтел, а потом начал плакать. Но никто, никто не обращал на него внимания.
– Да что же это такое? Что с этой мамой не так? – я подлетела к ней, пытаясь разбудить или привлечь внимание. – Она хоть жива?
В это время в палату вошёл молодой мужчина. Высокий, стройный, такой властный, что от его взгляда даже мне захотелось вылететь в другую комнату. Чёрные удлинённые волосы зачёсаны назад, карие глаза смотрели холодно и с прищуром.
– Элен, ребёнок плачет, почему ты не реагируешь? – сухой голос, раздался в палате, как щелчок хлыста.
Девушка подскочила, и трясущимися руками взяла из кроватки малышку. Прижала к себе, нервно глядя на вошедшего.