Теперь я её разглядела. Совсем юная, не больше девятнадцати лет. Спутанные светлые волосы сосульками падали ей на плечи, укрывая лопатки и попадая на лицо малышке. Яркие, насыщенно-синего цвета глаза, со страхом смотрели на посетителя.
За вставшим в проходе мужчиной, высунулась голова уже знакомого доктора и медсестры, что запелёнывала мою девочку тогда, в родовой палате.
Взгляд отца потеплел, когда он посмотрел на кроху.
– Дай её мне, Элен, сядь отдохни, а малышка пока познакомится с папой, – он протянул руки к дочери, но девушка замотала головой и в страхе отступила к кровати.
Красавчику это не понравилось, и он уже грозно посмотрел на жену. Взгляд этот можно было сравнить со взглядом слона на муравья. Такой удивлённо снисходительный.
Он, не спрашивая больше, подошёл, забрал младенца из рук мамочки, уселся на диван и стал всматриваться в черты лица, затем довольно улыбнулся.
– Ты так на неё похожа, – улыбка на лице брюнета полностью преобразила его. Таким можно и залюбоваться, в такого можно и влюбиться. А ещё мелькнуло в улыбке что-то знакомое. Красивая пара получилась. Он – жгучий брюнет, она – нежная голубоглазая нимфа. Только, откуда столько страха?
Я смотрела на всё со стороны, и никак не понимала происходящего. Было ощущение, что девушка жутко боится, а мужчина ей не доверяет.
– Как прошли роды? – спросил вдруг кареглазый у доктора. Тот мелко затрясся, и брюнету не понравилась его реакция. Спина тут же выпрямилась, глаза вспыхнули опасностью.
– Были сложности, но нам удалось справиться, малышка родилась здоровенькой, – затараторил доктор.
– А что с мамой? – показал рукой на всё ещё стоящую у кровати девушку.
– С ней тоже всё хорошо. Три дня понаблюдаем, и можно выписываться домой.
Девушка побледнела и, сделав шаг назад, неловко упала на кровать.
– Что с тобой, Элен? – мужчина подскочил вместе с ребёнком к мамочке, но та только закатила глаза, изображая обморок.
Мужчина хмыкнул, понимающе покачал головой. Погладил ребёнка по боку, нежно всматриваясь в морщинистое личико.
– Всё будет хорошо, моя принцесса, я тебя в обиду не дам, – он чмокнул младенца в лобик, положил в кроватку и развернулся к доктору. – Пригляд за ней двадцать четыре часа в сутки. Если с ребёнком что-то случится, вашей больницы просто не будет, – он обвёл присутствующих жёстким взглядом и остановился на мне.
Он что, меня видит?
Но мужчина потряс головой, словно отгоняя видение, развернулся и уверенным шагом направился вон из палаты.
– За хлопоты доплачу, – кинул он на прощание, и все с облегчением вытолкнули воздух из лёгких.
– Помогите, помогите мне бежать, – кинулась к доктору голубоглазая блондинка, глотая слёзы и хватая персонал за руки, – вы же видите, какой он тиран, он просто меня убьёт, если узнает, что ребёнок не его, а он точно узнает.
Истерика девушки набирала обороты: она бросалась то к доктору, то к медсестре, то пыталась открыть окно.
– Успокоительное и снотворное. Младенца на искусственное вскармливание, – скомандовал доктор. – А вам бы, милочка, успокоиться. В ваших же интересах вести себя как обычно, не усугубляйте ситуацию. Мы сделали всё от нас зависящее, теперь дело за вами.
– Мы и так уже дел натворили, больше некуда, – нахмурилась медсестра, но с назначением доктора согласилась.
Поставила нужные уколы и подняла ребёнка из кроватки.
– От мамочки сегодня мало толка, пошли моя красавица, я тебя накормлю, подмою, перепеленаю, – заворковала она, нежно глядя на малышку.
Надо же, такая молодая, и такая ответственная, – удивилась я, глядя, как медсестра, на вид мне ровесница, понесла ребёнка, прижимая к груди.
Как только дверь закрылась, в неё тут же полетел скинутый с ноги тапок.
– Ненавижу, ненавижу тебя, твою Катю, ненавижу твоего ублюдка, – девушка рыдала и со всей силы колотила подушку.
Это ещё что такое? Странное преображение. Из нежной, трясущейся нимфы в страшную злую фурию.
Ещё немного поплакав, девушка успокоилась и заснула, видимо, сказалось действие лекарств. А чуть позже принесли спящую малышку, и я выдохнула с облегчением.
Тут, похоже, всё под контролем, надо навестить Сергея, – подумала и стала двигаться в сторону крыши, ведь совсем непонятно, как мне к нему попасть.
Поднялась над больницей, выбрала направление и понеслась к своему дому. Подо мной открылась просто восхитительная картина. Город укутался в снегу, громкие голоса, шумные машины, спешащие по своим делам люди, – всё это теперь было чуждо мне, но мысленно не улыбнуться я не могла. На центральной площади сияла огнями нарядная ёлка, работали сувенирные ларьки, замёрзшие дети грелись тёплыми сдобными булочками, что продавались в пряничных домиках.