А я ещё долго обмозговывала ситуацию и пыталась понять, откуда такая неземная любовь к сойке, и с чего Глеб решил, что я умерла много лет назад. Возможно, он просто успокаивал Элен?
Вечером я снова перенеслась к мужу, а там было много народа. Оказывается, сегодня меня хоронили, и дома был помин. Вот же ж, а я и не сообразила.
Все следующие дни Сергей находился дома. Нет, он не пил. Он просто сидел в кресле и смотрел в одну точку. Иногда выходил на улицу за продуктами, варил пельмени и снова садился в кресло и смотрел в одну точку.
Сколько бы я ни пыталась достучаться до мужа, ничего не получалось, он меня не слышал. Элен, кстати, тоже. Тот раз оказался единственным. Я сделала вывод, что это случилось от передозировки.
5. Как это быть призраком
Через три дня Элен и мою крошку выписали из больницы. Врачи вздохнули с облегчением, а Глеб, раздав конверты, сразу забрал тихо сопящий кулёк с дочкой из рук медсестры. Рыкнул на особо ретивого журналиста, усадил в машину жену и, не спуская глаз с ребёнка, покатил домой.
Сначала я думала, что отстану от кортежа, но передвигаться по воздуху я могла с любой скоростью, поэтому просто парила над городом, пытаясь не упустить их из вида. Да, да, там были ещё две машины охраны.
Дом мне понравился, так же как и район. Пригород, коттеджный посёлок в зелёном массиве. Двухэтажный дом, расплывшийся скорее в ширину, чем в высоту. Он был компактный и удобный. С подъездной зоной и зелёными насаждениями. За воротами сразу и не разглядишь. Когда-то давно, ещё учась на кондитера, мы смеялись с девчонками, и рисовали дома своей мечты. Проект был мой – один в один. Но как?
Элен говорила, что ради своей любимой Глеб построил дом, но только увидев его воочию, я убедилась в этом сама. Впечатлилась. Только что же это получается, он следил за мной всё это время? Бред, полный бред, придёт же такое в голову?! Тогда откуда?
Первый день приезда был сумасшедшим. Просто потому, что Элен всё раздражало. Обои недостаточно светлые, кроватка недостаточно мягкая, повара неправильно готовят для кормящей матери. Кстати сказать, Элен ни разу не покормила малышку грудью. Медсёстры в отделении кормили смесью, а к маме привозили только вечером на случай посещения палаты мужем, но он больше так и не приехал.
Ситуация с ребёнком дома не изменилась нисколько. Понаблюдав за женой, Глеб нанял несколько нянек, которые сменялись днём, а одна приходила на ночь. Только они и занимались ребёнком. Элен же, освободившись от обузы и восстановившись после родов, принялась налаживать светскую жизнь.
Бары, клубы, рестораны, тусовки, снова появились наркотики, но Глеб ничего не замечал. Он жил по собственному графику. В спальню к жене он не заходил и её к себе не приглашал. Уходил рано, завтракал вне дома, всегда утром навещал малышку, чмокал её в нос или лобик, держал секунду за маленький пальчик и убегал из дома, словно за ним гнались. Весь день он работал, а вечером возвращался домой усталый и злой. Спрашивал у экономки как дела, выслушивал отчёт, потом запирался в кабинете на время, и только потом уже заходил в детскую.
Тут он уже позволял себе подержать малышку на ручках, разговаривал с ней, потом глубоко вздыхал, словно сдерживал непрошеные слёзы. Расспрашивал у нянечек о самочувствии, и, удовлетворённый ответом, отправлялся спать.
Иногда он сам укладывал её в кроватку, рассказывая бизнес-истории, словно сказку на ночь.
– Как же ты на неё похожа, – вздыхал часто горе-папаша, а малышка в ответ хитро улыбалась своим беззубым ртом, доводя меня до экстаза, потому что Глеб улыбался ей в ответ. А я уже говорила, что в его улыбку можно влюбиться?
За год я привыкла слоняться призраком. Свою девочку я покидала только вечером или на ночь, чтобы побыть с Сергеем. Он тревожил меня всё больше. Муж вышел на работу, но никакого желания жить дальше, я у него не видела. Он, всё так же приходя с работы, ел и садился в своё любимое кресло. Иногда включал телевизор, просматривал новости, затем ложился спать и так каждый день.
Я по-прежнему гладила его по волосам, шептала на ушко, чтобы он не отчаивался и жил дальше, но чем больше времени проходило, тем хуже ему становилось. Как вытащить мужа из депрессии, когда ты всего лишь призрак?
Одна у меня была радость в невесомой жизни – мой солнечный лучик, моя Победа.
Глеб пошёл навстречу жене и назвал дочку двойным именем. Катерина-Виктория, – так было записано в свидетельстве о рождении. Кто бы сомневался?
Я вот только в толк не возьму, если я у него была такой большой любовью, то почему об этом не знала? Мужчины – они такие… мужчины.