— А это за что именно?
— Это аванс за сегодняшнее занятие.
Он захохотал и притянул меня ближе к себе. Хочется обниматься с ним вот так всю жизнь. Не ходить ни в школу, ни на олимпиады. А просто быть с ним.
Даже мама моя уже, похоже, смирилась с его появлением в моей жизни.
Зло, конечно, еще смотрит, но уже не ругает.
Я же все равно отличница. И победила в региональной олимпиаде. У нее нет причин меня ругать.
Снова передвинулась к столу и склонилась над новыми задачами. И где он их только для меня находит?
Даня уставился в телефон:
— Вик, тысячу раз тебе говорил, не кусай карандаши, зубы сломаешь, — прикрикивает на меня даже.
Пристально смотрит.
Дурацкая привычка. Знаю. Когда не получается с решением, хочется что-то засунуть в рот. Все колпачки на ручках уже искусала. Убрала карандаш подальше. Постучала им по листку. Решение придумала. Сделала из листа самолетик и кинула в него.
Поймал. Развернул. Прочитал. Показал класс пальцем.
Я отвернулась к следующей. Тут же получила самолетиком прямо в голову.
— Ай, не отвлекай.
— По подсказкам еще не соскучилась?
Ухмыляется. Как же это здорово. Подавила желание подойти к нему. Склонилась над примером. Внезапно дверь в комнату открылась.
Без стука. Ну как так то? Мама оглядела вначале меня, затем Даню.
— Смотрю, учитесь в поте лица? — спросила злым голосом.
— Да, ваша дочь отличный учитель, я уже сделал все уроки, — подражая ей, говорит Даня.
Я сглотнула. С мамой так нельзя. Но он категорически не может перестать провоцировать взрослых.
— Что-то мне так не кажется.
— Можете протестировать мои знания, — совершенно спокойно отвечает он.
Пытаюсь на языке жестов показать ему, замолчи. Не понимает. Не хочет понимать точнее.
— Сколько будет 29 в третьей степени?
— 24 389, — не думая ни секунды, сказал он.
— Главное уверенность, да?
— Перепроверьте, если сами сможете это посчитать.
— Даня, — не выдерживаю я.
Зачем он это делает? Почему не может просто смолчать.
— Вам лучше уйти, молодой человек, и больше не возвращаться.
— Мама.
— Да, с удовольствием.
Подошел ко мне, поцеловал в щеку и вышел из комнаты. Я побежала его провожать, хлопнув дверью.
— Зачем ты так? — тихо спрашиваю, пока он надевает ботинки.
— Не могу простить ей то, как она обращается с тобой. Кто-то должен ее осадить.
— До июня продержишься? — шепчу ему почти на ухо, хотя мама уже стоит в коридоре.
— Увидимся завтра.
Закрыла за ним дверь, обернулась к маме. Уже предвкушаю долгий разговор, но мне все равно. Еще немного и мы уедем в Москву. Вместе. Поступим в один универ. И мама наконец-то вздохнет свободно.
— Этот парень тебе не пара. Он тянет тебя вниз.
— О чем ты вообще?
— Я же вижу, что он использует тебя. Ты делаешь его уроки, потому что влюбилась по уши.
— Мама, ты не видишь дальше своих ушей. Он умнее меня раз в тысячу. Благодаря ему я выиграла олимпиаду и еду на общероссийскую.
— Хорошее воображение, мне нравится. Еще раз увижу его рядом с тобой, посажу под домашний арест.
— Мама.
— Вика, я была такой же дурой в твои годы. Влюбилась в первого мальчика, который обратил на меня внимание. Ничего вокруг не видела. И вот к чему это привело. Не повторяй моих ошибок.
— А главная твоя ошибка — это я, верно?
Говорю это спокойно. Даже уже без горечи. Как-то отпустило.
Слишком много раз слышала это от нее. Уже не включает. Совершенно. Для нее я ошибка. А для отца — счастье. И для Дани тоже. Меня есть кому любить, мама.
— Если бы ты не родилась, я бы не вышла замуж за этого козла, — грустно сказала она.
— Я не такая дура, как ты, — крикнула в сердцах и громко хлопнула дверью своей комнаты.
Не хочу с ней разговаривать. Бессмысленно это.
— Я же говорю, этот парень плохо на тебя влияет, не поедешь на олимпиаду, — зло процедила она, залетая следом за мной.
— Не только поеду, но и выиграю. И потом уеду учиться в Москву. Потерпи еще немного мое общество, пожалуйста.
Четко говорю. Никогда раньше так не умела. Отстаивать себя. Вместо того чтобы реветь в подушку после ее очередных угроз.
— К отцу от меня уедешь?
— Да, мы уже договорились.
— А я что без тебя буду делать?
— Найдешь новую грушу для битья, — спокойно отвечаю я.
Мама хлопает дверью и уходит на кухню. Через пять минут слышу рыдания и звук разбитой тарелки по кафелю.
Ничего нового в целом. Их скандалы с отцом всегда заканчивались именно так. А я всегда прибегала ее утешать. Только в такие моменты она меня обнимала, и мне казалось, что любила.
Больше не приду. Прости, мама.
Справляйся со своими проблемами без меня. Я больше не могу выносить эти манипуляции. И не буду.