— Отец дома, если что.
Я напряглась. Даня сжал меня еще крепче.
— Решай задачу. Еще ни одну не решила за этот час, — пожурил меня.
Но не отодвинулся ни на миллиметр. Я уткнулась в лист. Взяла карандаш, снова прикусила его.
— Вика, просил тебя не совать в рот что попало.
Убрала карандаш от лица. Зато сообразила, как решить. Начала писать. Глянул через мое плечо. Ничего не сказал. Значит, ход мыслей правильный.
В дверь постучали. Я снова сжалась, как пружина. Даня расслабился еще больше.
— Что нада?
Высокий седовласый мужчина появился на пороге. Вначале посмотрел на меня. Быстро так. А я все равно покраснела. Взгляд на Даню перевел. Снова на меня.
— Не обижает тебя? — спросил с улыбкой.
Я покачала головой.
— Смотри мне, — обратился уже к Дане.
— Вика, это папа. Папа — это Вика, — представил он нас друг другу.
— Двести восемнадцать умножить на семьдесят.
Я резко подняла голову на его отца. Странная фраза. Даже не сразу поняла, к чему она тут.
— 15 260, — ответил Даня, даже не задумываясь
— Столица Кот-д’Ивуара?
— Ямусукро.
— Температура плавления алюминия?
— 658 °C
Я почувствовала, как мои глаза округлились. Зачарованно наблюдаю за этой викториной. Как же это круто. Нереально. Восхищение не могу скрывать.
Надо ему двух сыновей таких родить, чтобы не одиноко было. Или даже трех.
Отец улыбнулся и внимательно посмотрел на сына.
— Температура плавления алюминия по Фаренгейту? — вдруг спросил Даня из-за моей спины.
— 1216, 4 градуса, — ответил мужчина.
Такая игра в горячий хлеб. Только из сложнейших вопросов.
— Официальный язык Мадагаскара?
— Малагасийский и французский.
— Сколько грамм в одном фунте?
— 453,59 вроде. Да, точно, — хохотнул мужчина.
Я перевела взгляд на довольное лицо Дани. Он как будто наслаждался этой игрой. Почти как решением математических задач. Интересно, смогу ли я когда-то поддержать его в такой дуэли.
Это вряд ли.
— Хочешь с нами? — вдруг спросил его отец у меня.
Я покачала головой.
— Давай. Если не ответишь, то будешь должна мне всего одно желание, — хохотнул Даня.
Я недовольно поморщилась. И страшно, и интересно одновременно.
— Я начну, столица острова Мадагаскар? — спросил его отец и уставился на меня с интересом.
— Антананариву, — взвизгнула я от радости.
Знаю. Один ответ знаю. Не полная идиотка, значит.
Его отец усмехнулся и поощрил меня кивком головы.
— Хм, первая женщина-программист в мире? — спросил Даня.
— Ада Лавлейс. Я же сама тебе про нее рассказывала, — засмеялась я.
Понимаю, что помочь мне хотел. Специально спросил то, что я точно знаю.
— Как звали старуху-процентщицу в «Преступлении и наказании», — задал последний вопрос его отец.
Я поднесла руку к губам. В литературе я не сильна. Это мое слабое место. Даня наклонился к моему уху, но отец покачал пальцем в его сторону.
— Это честная игра. Будешь должна мне желание. Но два из трех — это уже круто.
Даня почему-то засмеялся. Хочу, чтобы он мной гордился.
— Через час жду внизу на ужин, — вышел из комнаты
Даже кивнул Дане почему-то. Не уверена, конечно, но кажется, его отцу я понравилась. Моему он тоже понравится, сто процентов.
Он у меня такой же красивый. Еще спарринги будут устраивать в спортзалах Москвы. Почему, то я так думаю. Так себе нашу жизнь представляю.
— Что это будет за желание? — спросила я с испугом.
— Я по Литейному пять лет назад в одних трусах бегал.
Вскрикнула от ужаса. Но он тут же прижал меня к себе еще крепче.
— Я люблю тебя, Вик.
— Даже несмотря на то, что я не знаю литературу?
— Замолчи, когда тебе в любви объясняются.
— Прости, — повернулась лицом к нему, обняла и прижалась к губам.
— Да, вот так правильно на объяснение реагировать, учить тебя еще всему надо, — прошептал между поцелуями.
Как же это приятно.
Со вкусом кофе на губах.
Глава 55 Вика
Pov Вика
Мы помирились с Оксаной. Не знаю, что ей сказал Даня, но после разговора с ним она меня простила. Поражаюсь его умению находить общий язык с людьми.
У нее, кстати, тоже есть парень. Студент уже. Правда, я его еще не видела. Возможно, она теперь просто не хочет меня с ним знакомить. Но мне даже не обидно.
В новогодние каникулы мы ходили вчетвером в кино. Они с Алексом теперь почти друзья — сидели на первом ряду, попкорн из одной коробки ели. А мы на заднем — целовались. Все время. Почти два часа. Это так странно. И так приятно одновременно. Губы горели потом всю дорогу домой.