— И как там в Англии? — оживился историк.
— Шоу Бенни Хилла и овсянка, — лениво сказал парень.
Все, включая завуча и классную, заржали.
Несмешная шутка, на мой взгляд. Но что я понимаю-то в тонком английском юморе?
Делегация ушла. Историк снова нацепил очки, открыл учебник и продолжил чтение. Оксана забрала у меня лист.
«Блин, красавчик какой»
Я чуть не подавилась от возмущения. Только что пела дифирамбы брату, а теперь вдруг красавчика нашла.
«Тебе же блондины нравятся»?
«Я им, похоже, не нравлюсь»
«Нравишься. Он мне вчера сказал. Попросил слово за себя замолвить»
Оксана вскинула глаза на меня. Я кивнула, подтверждая написанное.
«Подойти к нему на перемене? Или слишком навязчиво будет?»
«Я тут тебе не дам советов, это не математика».
Оксана накидала на лист еще тонну вариантов о том, как начать разговор с Алексом. Кажется, я разбудила вулкан.
Попробовала прислушаться к речи историка. Скучно. Читать учебник я могу сама. Расскажите мне то, чего там нет? Вот это интересно. Альтернативные точки зрения на распад Союза, например.
Люблю альтернативы.
А вообще, я люблю математику. Но она только третьим уроком. И завтра.
Глава 5 Даня
Pov Даня
Это странное показательное выступление классной и завуча меня насмешило.
Серьезно? Кажется, что они репетировали его перед зеркалом.
И все равно ничего умнее не смогли придумать.
Про Англию сказали зачем-то. Нельзя было проще? Перевелся из другой школы.
И все.
Ноль вопросов, минимум интереса. Не хочу привлекать к себе внимание.
Вообще.
Просто доучиться надо попробовать. Тихо. Без фейерверков.
Хочу быть обычным.
Как брат.
У него вон все получается. Сидит себе за партой и весь урок взгляд с девчонки в розовом пиджаке не сводит. Прям спину просверлить хочет. Симпатичная она, но не больше. Пиджак блестит как жевательная резинка.
Спрошу вечером, что у них там. Если захочу, конечно.
Может, и не спрошу.
Не хочу больше ничего анализировать. С меня хватит.
Удовольствие хочу от школы получить.
Хоть какое-то. Хотя бы годик похалявить, без драмы и подвигов.
Выторговал у отца. Через слезы мамы.
Театр одного актера, между прочим. Очень постараюсь оправдать доверие.
Не подставиться. Не вылететь снова.
Звонок прозвенел. Резко, как будто выстрел где-то далеко.
Кто-то сразу дернулся к двери, чуть не снес проем.
Я закрыл учебник.
Пролистал его до конца еще вчера. Ничего нового уже не узнаю. Хоть в библиотеку возвращай. Но для видимости надо его с собой носить.
— У нас тут следующий урок. Экскурсию по школе провести? — спрашивает брат.
Качаю головой. Че ее проводить? Четыре этажа, две лестницы. Туалеты мужские на втором и четвертом. Столовая на первом. Библиотека — в подвале.
Что мне еще надо знать про здание школы?
— Ок, вернусь через пять минут.
Вылетел из кабинета за этой блондинкой. Охотник, блин.
— А ты правда в Англии учился? — нежный женский голос слышу откуда-то сбоку.
Оборачиваюсь. Оглядываю с ног до головы. Красивая.
Светленькая, голубоглазая. Свитер с вырезом на груди. Почти декольте. Можно заглянуть даже.
Но не нравится.
Пустота какая-то от нее исходит. Всегда ее чувствую в девушках. Злость еще. Такая, которая прорывается случайно, когда что-то не по-твоему.
Не хочу с ней общаться. Неприятно. Сразу будто усталость на плечи навалилась.
Но делаю вид, что ничего этого не замечаю.
Нормальные парни же только за внешностью охотятся. Правда?
Вот и я вроде как нормальный.
— Ага, год там жил, — лениво говорю. Интерес даже пытаюсь показать.
— Ммм, прикольно. Я только с родителями ездила, хотела бы тоже на годик задержаться.
Села на край моей парты. Я отклонился назад инстинктивно. Юбка короткая. Ноги стройные. В сантиметре от моей руки.
Чет странная школа.
Реально странная.
В английской академии за это бы уже вызвали родителей и составили акт о нарушении устава. А тут – пожалуйста.
Улыбается. Как фирменное «смотри, но не трогай».
Как будто я должен впечатлиться.
Или начать заикаться.
— Мы с Алексом в детстве Париже жили. У отца бизнес там был, так что есть с чем сравнивать.
— Париж, это же город любви.
— Ну не без этого.
Расслабился.
Откровенно со мной флиртует.
В этой школе это нормально, наверно. В английской академии так открыто нельзя было.
Но кто я, чтобы осуждать местные порядки?
— Мой номер, набери, если будет скучно. Поговорим на французском, — записала на тетради прямо.
Карандашом.
Взглянул. Запомнил. Улыбнулась мне еще раз. Подписала рядом: