Вопрос Жанны застал ее врасплох. Она изумилась: почему такая мысль даже не приходила ей в голову?!
Сначала она противилась признать правильность предположения Жанны. Ведь сказал же Кирилл, что ему не удалось через много лет добиться ее любви. Так и сказал: «Не дождался». Не о ней же речь шла, разве она дала ему предположить, что не равнодушна к нему!
Потом к ней вернулось ее благоразумие. А что, если он что-то не договорил и она поторопилась осудить его?!
И может быть, Жанна, права? Без ее слов, Мила так и считала бы, что он говорил вчера о другой девушке, которую искал, о которой мечтал. И все-таки до конца не решила, к какому выводу из двух она должна прийти.
Кирилл позвонил, когда Мила уже перестала ждать. Поздоровались. Он сухо сообщил, что купил билет на самолет и улетает сегодня, новый год будет встречать в Москве. Хотел бы попрощаться. Назначил Миле время и место. Мила согласилась прийти.
Вот и весь разговор.
Жанна, узнав о новости, которую Кирилл сообщил Миле, разразилась ехидной речью:
— Вот молодчик! В новогоднюю ночь улетает! Надо же! Сначала в баню сходил бы. И напился бы! Чтобы проспавшись, понял, какой он дурак! А что? Наш мужик способен только так поступать! Разве мы не убеждаемся в этом, когда под новый год смотрим по телику один и тот же фильм?
Кирилл в это время раздумывал над тем, что не давало ему покоя с тех пор, как расстался с Милой. Как это было не похоже на нее, когда она так среагировала на его сокровенную историю! Она не теряла самообладания, даже когда они горячо спорили и ссорились. А тут столько гнева и обиды!
По телефону она вроде бы разговаривала спокойно, даже миролюбиво. Что изменилось?
Да, он пытался быть справедливым, когда считал, что у нее было немало поводов для обид на него. Например, она могла обидеться на то, что называл ее идиоткой. Тогда он сам удивлялся своей несдержанности. Но она дважды благоразумно промолчала.
Как много изменилось в его жизни, в нем самом, когда он мог с ней проводить все свободное время! Да, в передряги всякие стал попадать, о чем забыл с молодости. Жил размеренной жизнью до приезда в родной город. А приехав, что только ни испытал! И все рядом с ней!
Он говорил себе: «Куда делась моя хваленая невозмутимость? Исчезли все мои труды над собой! И только стоит ощутить ее рядом с собой, так сам себе удивляюсь! Волнуюсь, как мальчишка, не могу сдерживать себя, когда сержусь на нее».
Все-таки она своенравная, часто спорит, не соглашается с ним. Независимость в ней чересчур развита. Особенно это он почувствовал, когда встретился с ней в Москве. Усмирить ее было трудно.
Обижалась, что он держал ее в неведенье своих дел. Но при этом могла очень разумно разговаривать с ним. Разве не она подсказала ему выход, когда он со своими друзьями был в тупике? Когда нельзя было поступать в лоб, прямолинейно, она невольно дала ему способ благополучно решить главную проблему.
Чемодан был собран, Кирилл уладил все дела. Отказался встретиться с Митей. Ничего общего не хотел с ним иметь.
Правда, сейчас раздумал. И все из-за нее, из-за Милы. Она всегда стремилась помочь ему. И конечно же, сейчас будет сочувствовать, поддерживать его, когда он остался без любимого папаши. Ну, не хочет он, чтобы она продолжала дружить с ним, а еще стала бы работать у него.
Вздохнул: все-таки он поступает, как придурок, как только начинает ее ревновать. Да еще к мужику, который был когда-то ее любовником.
Скоро-скоро предстоит разговор с ней. Как-то их встреча обернется для него? Уехать и не объясниться с ней — худшего завершения своих дел в родном городе он не представлял.
Из окна кафе на центральной площади Кирилл увидел, как Мила обходит замерзший неработающий фонтан и идет в его сторону. Из-под берета выбились локоны. В скромной шубе до колен и сапогах на небольшом каблуке, высокая, стройная, она была так дорога ему, что сердце дрогнуло и заныло. Вскочил и почти побежал к выходу.
— Привет! — взял из ее рук шубу, и стоял, замерев, как истукан. Вглядывался в ее прекрасные карие глаза, с восторгом встретил милое выражение лица с любимой родинкой над губой.
— Привет, Кирилл! Так будем стоять?
Он опомнился, отдал шубу гардеробщице и схватил ее за руку. Она не вырвала ее — хороший знак. Так прошли к столику, где официант уже расставлял тарелки, фужеры, приборы.
Мила заметила:
— Мы здесь уже встречались и, кажется, ссорились.
Он ответил, что не помнит, и заметил, что ей это не понравилось. Действительно, он ведь должен помнить все, что у него связано с ней. А ему сейчас не до этого — и зря! Хватит так волноваться! Вон она какая спокойная!
— Ты сегодня не злишься на меня. Что изменилось?
— Я поняла, что должна тебя выслушать. Готова ко всему. И к тому, что мы расстанемся. Ты уже собрался в дорогу?
— Почему мы должны расстаться? Это ты так решила?
— Сказала же — выслушаю, а там будет видно.
— Может быть, ты начнешь наш разговор. Я боюсь не то сказать, не так выразиться…
Она вдруг стала задумчивой, видно было, решалась на что-то очень важное.
— Ты мне вчера рассказал историю о своей мечте — о девушке, которая должна была тебя полюбить. Хочу признаться, что и я однажды, очень давно — пятнадцать лет назад, узнала, какую мечту очень сильно хотела бы исполнить в своей будущей жизни. Дождаться встреченного парня, уже повзрослевшего, в которого захочу безоглядно влюбиться. Я уже знала, каким будет мой мужчина, хотя провела с ним, с этим парнем, только один вечер и одну ночь.
Мила остановилась, потому что ей как будто не хватило воздуха, и надо было продышаться. Кирилл замер — он понял, что в этот миг решается его судьба. Мила продолжила, внимательно глядя на него:
— Представь себе: лето, я загляделась на взрослого парня, мои одноклассники по сравнению с ним, были мальчишками в грязных штанишках. И я хотела проследить за ним, но ему грозила опасность. Потом мы оказались вместе и уснули ночью на сеновале в каком-то сарае. Знаешь, кто был этот парень?
Кирилл охрипшим голосом ответил — вопросом на вопрос:
— Это был я?
Мила очаровательно улыбнулась:
— Да. А помнишь, ты исчез, не разбудил меня. Но я тебя разглядела очень внимательно, когда рано-рано вдруг проснулась. Когда снова уснула, ты не разбудил меня и исчез.
— Это была ты? — только и смог промолвить Кирилл.
— Я не знала твоего имени и считала, что вряд ли когда-нибудь случайно встречу тебя. Но после той встречи, я знала, каким должен быть мой мужчина.
У Кирилла дрожали руки, когда он подошел к Миле, поднял ее со стула и обнял, с силой прижал к себе. Как будто боялся потерять ее.
А она со счастливой улыбкой — он чувствовал, что она улыбается, — произнесла:
— Но почему ты молчал и не признавался, что узнал во мне ту девочку?
Он не выдержал, обхватил обеими руками ее лицо и поцеловал.
— Не знаю, видимо, ждал твоего признания. Как же эта девчонка меня пленила своей красотой и дерзостью! А ты почему молчала, что узнала меня?
— Нет, ты лучше скажи, про какую девушку ты говорил, чьей любви ты не дождался!.
— Да, знаешь, я должен был эффектно закончить тем, как переживал первые минуты нашего знакомства, как боялся, что ты меня отвергнешь. И снова вспоминал об этом. А ты вдруг взбеленилась!
— Что это за слово — взбеленилась?
— Да, ты вела себя как последняя идиотка!
— Что ты сказал?!
И оба рассмеялись, потому что поняли, что еще немного — и они опять начнут ссориться.
Мила грустно сказала:
— Лучше бы мы в очередной раз поссорились. Вместо того, чтобы расстаться.
— Как, мы расстаемся?
— Но ты уезжаешь. И бросаешь меня.
Кирилл снова обнял ее и прижался губами к ее шее.
— Мы сейчас идем ко мне, пока не въехал в мою квартиру помощник. Разве я могу теперь уехать? Ни за что! Теперь ни на минуту, ни на миг тебя не отпущу! Как же я боюсь потерять тебя!
Конец