– Он не принадлежит этому миру… Никого не должен встретить…
У хорошей истории должен быть хороший конец или почему у этой конец плохой
Перед глазами висело пятно потолка. Я решил, что это склад или другое нежилое помещение. Хотелось думать, что я во сне и прошлая ночь тоже была сном. Шум машин неподалёку дал знать, что я не на окраине, а где-то в людной зоне. Высокий потолок также может означать, что я в центральном районе города – в старом доме.
Мозг лихорадочно работал, но вхолостую: шестерёнки вращались без полезного выхлопа: на поверхность поднимался один нервоз. Я решил прекратить думать и расслабился. Стало легче. Я поднял и развёл руки в стороны: плавно, как балерина. Локти во что-то врезались. Моим ложем была койка с зарешёченными стенками, похожая на колыбель для младенцев. Я заржал и, смеясь, выгнулся и оторвал корпус от простыни. Поднявшись, я оглядел пространство: серые стены, пустое помещение, высокое окно без занавески – всё говорило о том, что тут никто не живёт. Тогда откуда здесь эта огромная колыбель и как я тут вообще оказался?
Пространство казалось одновременно родным и сюрреалистичным, вывернутым наизнанку и обыкновенным в одно и то же время.
Колыбель осталась за спиной. Странно, я не помнил, как выбрался за её стенку. Следовало всё время ожидать появления Руслана или тех ведьм, но состояние безмолвия ума было дороже.
Лестница вниз тоже была пустой и серой. Везде летала пыль, как будто в обозримом пространстве упал метеорит. Воздух был выпуклым и безвкусным. Казалось, если вдыхать такой воздух, тебя раздует как шар, и ты лопнешь.
Я вышел. Помещение, где я очнулся располагалось в четырёхэтажном, старом здании на улице Маросейке, сразу передо мной открылся Т-образный перекрёсток, на одном из углов которого была втиснута башня здания, контрастирующая с неприглядностью общего корпуса.
Дороги пустовали. Пыль, придававшая пространству странный объём, была и здесь. Где-то на подкорке билась мысль, что всё это не по-настоящему: цвета слишком блёклые, воздух очень разреженный, всё как будто застыло и было создано для меня, чтобы наблюдать за мной. Но я не позволял этой мысли пробиться на поверхность: в безмыслии – спокойствие, а в спокойствии – сила.
Вышагивать по вечно забитым машинами полосам шоссе – очень странно, но я успел насладиться этим, прежде, чем встретить то существо.
Оно напоминало очень полного человека: байкера или санитара в серой одежде, словно перешитой из мешков, скреплённых какими-то ремнями. Но это на первый взгляд. При ближайшем рассмотрении ноги его были противоестественно раздуты, суставы выглядели так, как будто и не были задуманы, чтобы сгибаться, каждая черта человека в этой фигуре была заточена строго под цель, никак не связанную с человеческой жизнедеятельностью. Острый нос на большом, лысом черепе оплыл, как будто был сделан из воска, а глаза – вставленные в череп искусственные протезы, смотрели прямо на меня. По-хозяйски. Не было движения напасть, не было никаких намёков на стремление разорвать меня. Прямой взгляд. Я почувствовал себя совершенно беззащитным.
Лысое существо увидело меня, убедилось, что я – его. Пока, видимо, ему ничего было не нужно.
За секунду до того, как пространство растаяло, жирное тело деревянно развернулось и пошло по улице прочь.
Я сидел за круглым, деревянным столом, уставившись на маленький кулон с золотой окантовкой.
Удивлённо вскинутые брови и непонимание на моём лице.
– Теперь оно внутри, – сказал женский голос.
– Тут? – я указал на странный кулон.
Никто не ответил.
Я огляделся. В обставленной полками, книжными шкафами с порванными, очевидно очень старыми книгами и чудными предметами, вроде черепов, чёрных свечей и прочей рухляди, сидели двое: женщина с сухим лицом и Руслан.
– Ну, теперь ты свободен – сказал Руслан и протянул мне руку.
Позже, когда я пришёл в себя, они рассказали мне, что я был обладаем (женщина так и сказала: обладаем) свирепой, потусторонней сущностью, которая, в отличие от некоторых других разновидностей, не стремилась шутить или быстро убить обладаемого. Она, как и всё, что связано с тьмой, очень примитивна и действует подобно программе, которая заключается в причинении бессмысленного, максимально болезненного страдания носителю и его окружающим. Мне сообщили, что, если бы моё здоровье было покрепче, то демон проявлял себя куда опаснее, но так как мои нервы сгорели в первые несколько дней посессии, я впал в апатию, и демон не мог меня задействовать, не погубив носителя, то есть меня. Тёмная сущность бессмертна, но процесс проникновения из тёмной ткани Вселенной – той, что учёные зовут тёмной материей, очень долог, к тому же демону ещё нужно вселиться в существо с достаточно развитой нервной иерархией, что выдержит такое подселение. Таким существом в нашем мире является человек. Сущность такого уровня будет дорожить обладаемым ей, поэтому мне было сохранено вялое сознание и относительная физическая независимость – в противном случае я был бы мёртв ещё 3 дня назад. Тайны обрядов отделений демонов давно утрачены, они, если кому и известны, то только церковникам, да и то – лишь отдельным группам, поэтому ведьма, поддавшись давлению Руслана, решила провести эксперимент.