Люди всегда пропадают при невыясненных обстоятельствах
С родителями на этот раз всё оказалось ещё сложнее. Отец категорически отказывался выпускать меня на улицу без присмотра. Мать, после просьбы отвезти меня в церковь, посматривала на меня как-то странно. Я допускаю, что её интуиция что-то ей подсказывала, но выяснить это не было возможности.
Когда я спорил с отцом, во мне постоянно кипело жгучее желание высунуть язык, оттопырить руками уши, попрыгать на одной ноге и крикнуть ему: «Эй, заткнись, вонючий членосос» или что-то в этом духе. Меня бросало в пот, когда этот порыв докатывался до моего сознания. Тот поток пламени, что выжег меня за первые несколько дней недуга, никуда не делся – просто я был очень слаб, нервы словно сгорели, поэтому все реакции и позывы, даже такие неестественные, как желание беспричинно нагрубить отцу, не выходили дальше умозрительного порыва.
«Потанцуем, сучка?», – чуть не сказал я своей матери в один из вечеров, когда она стояла у раковины, вытирая полотенцем только что помытую посуду, отчего её зад смешно вращался туда-сюда.
Те дни я помню как сон – много деталей выпало, кое-что я, возможно, неправильно интерпретирую, поэтому стараюсь излагать только факты и действия.
В конце концов я вырвался из дома. Заставил родителей думать, что иду гулять с одноклассниками путём несложных манипуляций с телефоном и одного приятеля, который согласился подтвердить мою историю.
Я нервничал потому что не хотел опоздать на встречу, но ещё больше из-за самого факта, что я еду на сатанинский шабаш. Что это за люди? Не имел ни малейшего понятия.
Вот, я оказался у центральных ворот Лосиного Острова. Истинный уголок дикой природы в гигантском мегаполисе, который много веков пожирал более мелкие городки и селения вокруг себя. Как нарочно, по пути экраны в вагонах метро показывали сюжеты про тёмные уголки столицы и среди них фигурировал Лосиный Остров. В сюжете в виде коротких сообщений и картинок рассказали историю о якобы стоявшем там и ушедшим под землю монастыре, хотя документально это не подтверждено, и аномальной поляне, где действия, совершённые на одной её стороне (брошенный мусор, закопанная записка), тут же отражаются на другой. Ну, и конечно о том, что это излюбленное место ведьм и прочих поклонников тёмных культов.
Какое совпадение!
Когда я вошёл в корпус у ворот, первое впечатление было, что меня никто не ждёт. Было пустынно, за стойкой информации с сонным видом сидел жирный парень, пялящийся в монитор с таким видом, словно его только что достали с того света. Один человек сидел прямо в зале с бумажным стаканом, напоминающим те, что дают в безымянных районный забегаловках. Мне стало неловко. Очевидный вопрос: «А зачем я вообще сюда припёрся?» встал с особой остротой. Чужой голос в голове хихикнул.
Лёгкий хлопок по плечу. Я обернулся. Это был тот парень, что сидел с кружкой.
– Ты к Руслану? – тихо спросил он.
– Э, да наверно.
Я ведь не знал имени того человека, который меня спас, а сказать: «Знаете, я тут к поклонникам Сатаны на огонёк зашёл» было неприемлемо.
– Случайных людей он не зовёт. Иди за мной.
Не было никакого духа приключений – был только сосущий страх, что теряю себя и чувство неловкости из-за того, что я иду к незнакомым, взрослым людям без конкретной цели.
Меня провели в лес, где не было ни дорожек, ни людей, вообще ничего, что могло напомнить, что мы находимся в парке в относительной близости к густой застройке Москвы. Каждый шаг отдавался болью где-то в середине живота и прорывающимися в мимике судорогами радости. Нечто внутри меня ликовало – оно жаждало того, навстречу чему мы шли, хотя что ожидает меня впереди, я не имел ни малейшего понятия.
Ярко пахло растительностью, в этом запахе смешались и многолетние залежи опавших листьев, и испарения мха, густо покрывающего низ деревьев и застилающего большую часть земли, и был ещё один неопределённый запах – не то пыли, не то ещё чего-то, что ощущалось здесь совершенно неуместно. Это примерно, как если бы в пустыне резко запахло хвойной тундрой, только наоборот.
Мы шли не долго, но к моменту, как мы остановились, стемнело. Провожающий встал в неприметных зарослях – тут не было выдающихся деревьев или чего-то в таком духе, что бы указывало на экстраординарность этого конкретного места.
– Мы пришли? – спросил я.
Он посмотрел на меня с раздражением. Во мне эта реакция вызвала такую ненависть, что я удивился и снова испугался за своё ментальное здоровье: если так ненавидеть каждого, кто бросил на тебя раздражённый взгляд, то меньше, чем за сутки умрёшь от разрыва сердца.