Но чем ближе подходил мужчина, тем строже становилось выражение его лица. А когда он подошел совсем близко и встал в двух шагах от Тины, лицо его совсем изменилось, стало жёстким и высокомерным, а взгляд — колючим и ледяным.
Тина почувствовала, как сердце остановилось и перестало биться, а ужас стал затапливать ледяной лавиной.
Голосом, полным холода и презрения, Эдвард Дарлин проговорил:
— Больше всего в жизни я ненавижу ложь и обман, Тинария. Зачем ты согласилась участвовать в этом фарсе? Мы могли стать самыми счастливыми, а теперь… я презираю тебя.
— Мы не могли, — еле слышно в ответ прошептала Тинария. — Я не твоя невеста. Я всего лишь…
— Могли, — резко перебили её. — Только ты всё испортила.
Глава 10
После прогулки в саду сэр Эдвард Дарлин пришёл к выводу, что и мисс Эвелина Стрендж, и сама прогулка ему понравились. И даже очень.
Более того, с некоторой настороженностью милорд осознал, что, похоже, он расстроился из-за окончания прогулки. Но его невеста была неумолима и строго заявила, что ему пора отдыхать, он и так разгулялся, а у неё есть куча дел.
Так и сообщила: «Вы чего-то разгулялись сегодня, сэр, а у меня куча дел. Мне пора бежать», чем слегка развеселила Эдварда.
— И что же это за «куча» такая? — поинтересовался он.
— О! — тут же покраснела Эвелина. — Я хотела сказать «много дел»… и… В общем, неважно, — она вздохнула, как-то слишком тяжело, и, похоже, немного расстроилась. — Мне нужно пойти в деревню к больным деткам, которых я наблюдаю, а потом к кузнецу, у которого захворала кобыла…
Девушка перечислила все свои многочисленные дела, и Эдвард понял, что их действительно не просто много, а целая «куча», что его очень впечатлило. Он было заикнулся о том, чтобы составить мисс Стрендж компанию, но та усмехнулась и заявила, чтобы он «не молол ерунду».
Очаровательная девушка…
Очень непосредственная и живая. И словарный запас у неё интересный.
Эдвард взял обещание у мисс Стрендж, что когда та освободится, то сообщит ему, и они увидятся. Но к вечеру он так и не получил желанного сообщения, а прислуга известила, что мисс Стрендж все ещё в деревне, в которой ещё кто-то заболел, и велела ужинать без неё.
Мужчины поужинали быстро, а потом разошлись по комнатам. Эдвард сел писать очередное письмо братьям. Ранее, как только пришёл в себя, он с помощью Майкла уже посылал весточку семье.
В письме милорд сообщал, что в связи с последними событиями ещё ненадолго задержится в поместье лорда Стренджа и просил братьев проконтролировать матушку, чтобы та не принимала посетителей и продолжала изображать безудержное горе.
Закончив писать письмо, Эдвард задумался. И мысли его были об известной особе.
В последнее время девушки, по большей части, раздражали его. И это чувство имело под собой довольно веские причины. Эдвард с досадой осознавал, что после того, как ему пожаловали титул графа, подарили поместье и приблизили к его высочеству Роберту, незамужние леди из высшего света словно с ума сошли и объявили на него настоящую охоту. Причём, когда он являлся всего лишь третьим младшим сыном лорда Дарлина, то особо никого не интересовал, как претендент в мужья.
Эдвард изрядно устал от того, что приходилось постоянно быть начеку и избегать расставленных женских ловушек. Наверное, данная ситуация и сыграла решающую роль в том, что он сравнительно легко дал матушке согласие жениться на девушке, которую та ему выберет, поскольку решил, что женитьба в какой-то мере облегчит его жизнь.
Однако пока даже объявление о его помолвке не останавливало решительных и уверенных в себе незамужних мисс. Вероятно, леди надеялись, что он может передумать и выбрать другую избранницу… Что ж, в чём-то, конечно, они были правы. Он тоже не раз задумывался о том, чтобы разорвать помолвку, но мама довольно долго не выздоравливала, а Эдвард сдерживал себя и продолжался числиться женихом леди Стрендж. Сейчас леди Дарлин находилась в добром здравии, но теперь Эдвард боялся, что его действия по разрыву помолвки приведут к новой болезни матери.
И вот случилась встреча с невестой…
Не очень долгожданная, но совершенно удивительная.
Во-первых, мисс Эвелина Стрендж спасла ему жизнь. А во-вторых, девушка неожиданно поразила тем, что чрезвычайно отличалась от других аристократок, которых он знал. Мисс Эвелина оказалась милой и скромной, чистой и искренней, а ещё непосредственной и живой. И совершенно не взбалмошной гордячкой, как о ней шептались при дворе его высочества.