Она вчера не ошиблась.
Эти чувства появились в тот самый момент, когда Эва прочитала заинтересованность и восхищение в глазах лорда Эдварда Дарлина, обращённых на Тину.
Молодые люди вернулись с прогулки и прощались у дома, потому что Тина решила ехать в деревню — кто-то там снова заболел и без неё совсем никак. А лорд так смотрел на ту, кого считал невестой…
Эва испытала настоящие шок и изумление. Чтобы такому мужчине, как лорд Дарлин, понравилась Тинка? Дочь прачки и солдата? Горничная? Плебейка без манер и родословной? Да разве такое возможно?!
А потом, когда лорд Эдвард провожал уходящую Тинарию долгим пристальным взглядом, леди Эвелина Стрендж убедилась, что — да, вполне возможно.
Возможно, ведь на Тинке её платье, причёска, которую обычно горничные делают Эве, драгоценности, туфли и зовут её последние дни вовсе не Тинария Налт, а леди Эвелина Стрендж. И ведёт она себя не как домашняя прислуга, скромно и тихо, а как леди из высшего общества, как хозяйка поместья, — с достоинством, будто родилась леди.
Червячки ревности и зависти в сердце Эвы сначала понемногу, неуверенно, а потом сильнее стали выедать его. К концу вчерашнего дня Эве казалось, что они так измучили сердце, что оно стало напоминать гнилое червивое яблоко. Мисс Стрендж долго не шла спать в свою комнату, не желая встречаться и разговаривать с той, что стала причиной её страданий. Ждала, когда Тинария заснёт.
Когда Эвелина проснулась утром и увидела рядом подругу, всмотрелась в спящее невинное лицо, вспомнила, как та добра и бесхитростна, то решила, что вчера излишне себя накрутила, и ей всё показалось. Эва решила побыстрее закончить со спектаклем, который уже её не радовал, и отправила Лору к жениху с определенным поручением.
Сейчас же Эва смотрела на Тину, стоящую перед зеркалом, и понимала, что только слепой не заметит, как девушка преобразилась за последние дни.
И дело было не только в причёске, платье или осанке. Прежде всего перемена читалась во взгляде, в котором появилось что-то новое… непонятное пока для Эвы. Что-то загадочное, словно Тина узнала какую-то тайну. И эта тайна заставляла Тинарию Налт светиться изнутри и преображала её в необыкновенную красавицу. А Эву заставляла невероятно нервничать и злиться.
Утреннее платье из ниланского тонкого батиста голубого цвета, которое Эва сшила у модной столичной портнихи за баснословную сумму, очень шло Тинарии, оттеняя её молодость и нежность, подчёркивая глубину взгляда. Девушка выглядела в нем тонкой и изящной, невероятно воздушной. Секрет этого чудесного платья был в том, что несмотря на свою внешнюю простоту, оно выгодно подчеркивало все достоинства той, кто его надевал. А поскольку Эва и Тина были очень похожи фигурами, цветом волос и лица, то платье удивительно шло Тине.
— Миссис Луисон, оставьте нас на минуту, — властно проговорила Эва.
Когда компаньонка послушно вышла, мисс Стрендж уставилась на подругу холодным оценивающим взглядом. Тоже новым — никогда еще она так не смотрела на Тину. Эва отметила мелькнувшее в голубых глазах недоумение.
— Тинка, ответь честно. Ты влюбилась в лорда Эдварда Дарлина? — Эва уставилась на девушку пронзительным немигающим взглядом, проговорив вопрос спокойным ровным тоном, постаравшись, чтобы голос не дрогнул.
Тинария замерла, большие голубые глаза широко распахнулись, затем на нежном милом лице отразилась гамма эмоций, таких разных и несовместимых между собой, что Эва озадачилась.
Растерянность, испуг, обида, решимость…
Тина быстро успокоилась и тихим голосом ответила:
— Эва, что за странный вопрос? Разве можно влюбиться в того, кого знаешь несколько дней? В того, в кого влюбляться — истинное сумасшествие? В твоего жениха? Разве я легкомысленная и сумасшедшая? Ты знаешь, что нет.
— Мне показалось вчера… — прищурилась Эва, смягчая тон, — и до этого тоже, что ты в присутствии милорда Дарлина смущаешься, что он вызывает у тебя восхищение…
— Эва, по твоей прихоти я каждый день общаюсь с высшим лордом королевства, героем войны и другом принца. Каждый раз я преодолеваю себя, чтобы вести себя с ним как равная, как леди, не испытывать робости в его присутствии и хоть что-то произнести, чтобы поддерживать диалог, — вздохнула Тина. — Мне очень сложно. Может быть, ещё и потому, что я действительно восхищаюсь лордом Дарлином и, возможно, не могу этого скрыть. Но причём здесь влюблённость? С чего ты взяла это?
Эва подошла к расстроенной подруге и слегка обняла её. Она была полна подозрений.
«И всё же… неужели я ошиблась?»
— Я всё время забываю, как тебе тяжело. Со стороны ты смотришься достойно, лишь немного смущенной, робкой, но это не может никого насторожить, — прошептала она. — Но часто ты довольна и весела…