Все это пустое, ему нет дела до Софьи и нет дела до ее проблем.
— Вот и чудно, — потер руки Дмитрий. — Ставки только наличными!
— Само собой, само собой, — энергично закивал Роман.
Глава 4
Тихо шуршал гравий подъездной дорожки под колесами спортивного автомобиля. Дмитрий остановил его у мраморных ступеней клуба «Пыльный алмаз», небрежно бросил ключи подоспевшему служащему в форменной одежде, поднялся по широким ступеням.
Мраморные львы у входа грозно хмурились и скалили клыки, глядя на Дмитрия.
Швейцар с достоинством английского лорда открыл стеклянную дверь.
— Добрый вечер, Дмитрий Игоревич, — слегка поклонился Ярцеву.
— Добрый, Николай, — коротко кивнул в ответ Дмитрий.
Холл встретил полумраком и прохладой. В полированном полу черного мрамора отражалась огромная хрустальна люстра, похожая на айсберг. Матово поблескивала хромированная отделка стен, в углу, за большим белым роялем изящная кореянка в строгом концертном платье тихо наигрывала «Вечернюю серенаду» Шуберта. Значит, Серебрянский уже тут.
Чувственная, слегка печальная мелодия брала за душу, тревожила. Воспоминания о Софье мимолетно тронули Дмитрия. И тут же унеслись в туманную даль.
Владелец элитного мужского клуба Влад Серебрянский отличался тонким музыкальным вкусом, умел ценить прекрасное — начиная от мейсенского фарфора и заканчивая женщинами, и имел одну из лучших в мире коллекций гравюр Альбрехта Дюрера. Кроме того, поддерживал подающих надежды молодых художников, покровительствовал детским школам искусств, не жалел денег на восстановление памятников архитектуры. Проще говоря — был филантропом и меценатом.
По лестнице из алого порфира Дмитрий поднялся на второй этаж и направился в кабинет Серебрянского. В приемной, уткнувшись в ноутбук, сидела помощница и правая рука Влада — Виктория.
Виктория шустро подошла к двери кабинета босса и распахнула ее:
— Владислав Андреевич, к вам господин Ярцев.
Дмитрий обошел девушку и шагнул в кабинет:
— Привет, Влад, — приветствовал бывшего одноклассника и закадычного друга.
— День добрый, день добрый, — расплылся в улыбке Серебрянский. — Давненько тебя не видел.
— Целый месяц, — кивнул Дмитрий, усаживаясь в глубокое кожаное кресло у окна. — Вчера вернулся из Парижа. Кстати, был на аукционе. Зашел из любопытства. Продавали твоего любимого Дюрера.
— Эта гравюра у меня уже есть, — презрительно хмыкнул Серебрянский. — Причем второй оттиск, а на аукционе предлагали седьмой.
Влад достал из бара бокалы и бутылку виски. Сел напротив Дмитрия и плеснул в бокалы благородный напиток.
— Не угадаешь, кого я сегодня встретил, — Дмитрий пригубил виски. — Клушину.
— Клушу? Софью? — искренне удивился Влад. — Где? После выпускного ее не видел. Но слухи о ней доходили.
— Работает у Романа Соболева. Рядовой сотрудник, звезд с неба не хватает.
— Слышал, она подавала большие надежды, учась в Универе. Я думал, Софья вся в науке, защитила диссертацию, стала профессором и мучает бедных студентов своими занудными лекциями.
— Надежды Софья подавала, а толку не получилось. Это же Клуша, — пожал плечами Дмитрий. — У нее всегда все шло наперекосяк.
— А как выглядит? — полюбопытствовал Влад.
— Как Клуша, — коротко рассмеялся Дмитрий. — Почти не изменилась. Такая же бесцветная, тусклая. Мышь серая обыкновенная — это ты придумал. Помнишь?
— Помню, помню, — закивал головой Влад. — Забавная была девчонка. Нам нравилось ее злить и доводить до исступления. Какие же балбесы мы с тобой были!
— Да уж, балбесы редкие, — согласно кивнул Дмитрий.
— Что, неужели совсем не изменилась? Все с такой же странной прической и одета как пугало?
— Почти угадал. Только более замученная жизнью. Удивишься, но она побывала замужем. Была Клушина, стала Коршунова.
— Была? Она в разводе?
— Да. Но Клуша умеет удивить. Не могу не рассказать тебе. Роман обидится, но что делать! Ты мой друг и истина мне дороже. Короче, Софья плеснула горячий чай на интересное место нашего Романа. Тот вздумал к ней приставать. Хотел воспользоваться служебным положением, поиграть в босса и подчиненную. Ну, и поиграл. Теперь собирается ехать в Ожоговый центр. Я зашел к нему в офис и застал без штанов и в бешенстве. Он рычал как разъяренный бык и осыпал Софью проклятьями.
— Роман приставал к Клуше? — от удивления Влад поперхнулся виски. — Роман? К Софье? Да быть не может. Она не в его вкусе. Она вообще на редкого любителя.