Хелен читала Псалтыть каждый вечер перед сном, и она очень редко изменяла своему правилу. Как и в прошлый раз, анонимка появилась в отсутствии Дэвида. Тот, кто подложил послание, точно знал её привычки и что она будет одна. Хелен с подозрением покосилась на Дженис, которая выбирала для госпожи платье, безмятежно напевая какую-то деревенскую песенку. Леди Эбигейл не раз высказывала Хелен о недопустимости подобного поведения у слуг.
«Вы слишком распустили свою горничную», — скривив губы, любила приговаривать она.
Хелен в ответ на замечания вежливо кивала, обещала впредь быть строже, но не считала нужным что-то менять.
— Вспомните Элинор Барлоу, — пробормотала Хелен. Почерк «доброжелателя» был корявый, словно он недавно научился писать, и она вчера вообще еле разобрала написанное. — Чего ещё я не знаю?
— О чём вы говорите, госпожа? — откликнулась Дженис. Она держала в руках платье из шёлка насыщенного зелёного цвета.
— Элинор Барлоу, — повторила Хелен. — Не могу забыть это имя.
— И немудрено! — простодушно воскликнула Дженис. — Такая страшная судьба. Давайте, госпожа, я помогу вам одеться.
Хелен послушно встала, позволяя надеть на себя нижнее платье из более простой ткани, а затем и верхнее. Что она помнит об Элинор? Что в неё был влюблён Дэвид, и что она погибла, обвинённая вместе с семьёй в подготовке мятежа.
— А знаете, что самое страшное? — продолжала служанка. — Говорят, доказательств того, что граф Барлоу готовил восстание, так и не нашли. Только зря пытали его самого и его детей.
— И леди Элинор тоже? — ахнула Хелен.
— И её тоже, на глазах отца, — подтвердила Дженис. — Но он так ни в чём и не сознался. Когда их повесили, бедняжку родная мать бы не узнала. Говорят, с её лица сняли кожу, обрезали волосы и выкололи...
— Прекрати! — воскликнула Хелен, зажимая уши. Весть о страшной кончине Элинор Барлоу потрясла её.
Служанка осеклась и послушно замолчала.
— Тот, кто сделал это, не человек! — дрожащим голосом прошептала Хелен.
— Приказ короля, — пробормотала Дженис. — Возможно, у него не было выбора...
Дверь в комнату отворилась, и на пороге показалась молоденькая служанка. Хелен всё никак не могла запомнить её имя. Та поклонилась и, опустив глаза, проговорила:
— Милорд прибыл, госпожа.
Дэвид, как и обещал, вернулся ранним утром. Хелен напряжённо следила за тем, как он въезжал в ворота замка, как лёгким кивком отвечал на приветствия, но не спешила подходить к нему. Из головы не шли слова таинственного отправителя: «Граф Малгрейв — человек с двойным дном. Вспомните Элинор Барлоу».
— Вы правильно делаете, что скрываете свои чувства, — одобрительным тоном произнесла леди Эбигейл.
Хелен в смятении наблюдала за приближением Дэвида, всем сердцем она стремилась к нему. Он улыбался ей радостно, искренне. И, казалось, совсем не замечал её растерянности. Он задорно подмигнул ей, и Хелен наконец, сделала непростой внутренний выбор, в очередной раз решив забыть обо всех сомнениях. Не скрывая восторга, она счастливо бросилась в его объятиях, услышав за спиной приглушённое недовольное цоканье пожилой фрейлины.
— У меня отличная новость, — произнёс Дэвид за обедом. — Мой гонец донёс, что Его Величество прибудет не далее как завтра.
Голос мужа звучал торжественно, но Хелен послышались в нём тревожные нотки. Вот только Дэвид, как всегда, держался безмятежно, и она решила, что ей просто почудилось.
— Прелестно! — всплеснула руками леди Эбигейл. — Моя миссия выполнена. Я возвращаюсь в столицу!
— Как?! — сокрушённо воскликнул Дэвид. — Неужели вы покинете нас так скоро? Нет-нет-нет, я вынужден настаивать на том, чтоб вы остались с нами, по крайней мере, до отъезда Его Величества.
— Но Двор... мои обязанности... — заохала пожилая фрейлина. — Как я могу?
— Но вы не можете уехать сейчас, — возразил Дэвид. — Моей жене так нужна мудрая наставница, — на этом месте Хелен чуть не поперхнулась вином. Выпучив глаза, она выразительно посмотрела на мужа, но тот невозмутимо продолжал: — Она с таким восхищением отзывается о вас, леди Эбигейл.