Выбрать главу

Это было особое гиблое место, откуда из недр земли выползали всякие твари. Можно было подумать, что демоны – это твари, но это было не так. Адские создания были ещё хуже. Ведь у них не было душ.

Да. Самое страшное таилось в бездне. Оно вылезало и убивало всё на своём пути. Поэтому все демоны, независимо от пола, отправлялись учиться после своего совершеннолетия в специальную академию. Там были не только общепринятые науки, но и интенсивная практика по боевым искусствам. Обучение длилось более десяти лет. Темпераментные и вспыльчивые демоны и демоницы прежде всего тренировали свой несдержанный дух и учились служить на благо своего мира.

Малек целое столетие принимал активное участие по истреблению нечисти. А что больше всего понравилось всем демонам – так это то, что новый повелитель подчинял себе некоторую нечисть и отправлял её в особый заповедник.

Он готовил подарок для любимой. Он собирал коллекцию.

– Моя прелесть… Ты будешь в восторге от моего подарка… – говорил каждый раз Малек, смотря на свежепойманную и после прирученную тварь.

Демоны были то ли в ужасе, то ли в восторге. И они всё никак не могли понять, о какой такой «моей прелести» их повелитель постоянно толкует.

Но спрашивать никто не решался. У всех свои причуды и странности. Пусть и у их повелителя будет «его прелесть», кем бы она ни была…

***

Так и проходили скучные будни повелителя демонов. Ему некогда было скучать. То одно дело, то другое…

Иногда уставший и обессиленный Малек ложился на своё огромное ложе и погружался в крепкий сон. Каждую ночь ему снилась она. Его прелесть. Любовь всей его бесконечной жизни! Она была не только прелестной и очаровательной демоницей в каждой из своих жизней, но и весьма своенравной. Любимая нахалка обожала шалить и действовать на нервы. Она любила провоцировать и выводить из себя. Но демону, который безумно её любил, всё очень даже нравилось. Все её причуды и шалости. Он всё ей прощал.

Почти всё.

И каждое утро, на протяжении ста лет, Малек просыпался с каменным стояком.

Ведь ему каждый раз снилась его женщина. Он не мог не реагировать на неё естественным образом. Каждый раз она возбуждала его. Каждый раз будила в нём похоть. Она могла, не спрашивая, взять его за рога и сесть на его достоинство. Она могла схватить его за хвост и невинно при этом посмотреть на него. Она любила садиться на его лицо. На его влажные губы…

Малек прощал ей почти всё. Он так её обожал…

Сегодня ему тоже снился очень приятный сон. Особенно яркий. И такой приятный, что Малек выпустил когти и вспорол ими постель. Повелитель рычал от наслаждения, когда демоница со вкусом и отчаянно жадно ласкала его достоинство.

Она вылизывала его по всей длине, вбирала жадно в рот и сосала. Так отчаянно, что Малеку казалась, что его душа сейчас будет высосана и проглочена.

Он, вероятно, после этого не сможет возродиться вновь.

– Моя прелесть… Что же ты делаешь… – простонал он, теряя остатки самообладания.

Демоница поняла, что повелителю всё нравится. Он проснулся! Он не оттолкнул! А значит, можно усилить свои ласки и показать все свои умения. Особые! Что она после этого творила…

Ах!

Умелица задерживала дыхание, расслабляла горло и получала не меньшее удовольствие, чем сам повелитель. А Малек был поражён. Как его огромное достоинство могло поместиться в горле утончённой демоницы? Как вообще это было возможным?

Но он сейчас не думал. Мозг демона отключился, вся кровь прилила к его большому красному достоинству. Малеку было слишком приятно. У него звёзды взрывались под закрытыми глазами.

Но что-то было не то…

Слишком реалистичным был сон.

И тогда Малек открыл глаза. Он глубоко вдохнул воздух и понял, в чём была проблема. Его достоинство было во рту какой-то нахалки из гарема! Она не являлась его прелестью! Как она посмела?!

И к сожалению, это было неудивительным. Демоницы из гарема повелителя по-прежнему стремились к нему в постель. Демоницы были чрезвычайно изобретательными. То одно придумают, то другое. Некоторые даже ходили по дворцу обнажёнными. Малек на это лишь снисходительно смотрел и не обращал внимания. Чем бы демоницы ни тешились, лишь бы не лезли в его постель.