Это был секс.
Очень много секса.
– Моя прелесть, не ревнуй… Как ты могла подумать, что я стану тебе изменять, пока тебя не будет рядом? Разве кто-то может сравниться с тобой? Ты же богиня… Ты же моя прелесть!
Мужской голос ласкал. Он обволакивал и обещал неземные блаженства.
Но женская душа ничего не ответила.
Ведь прежде всего она была женщиной. Она имела право на маленькую, едва заметную обиду. Совсем чуть-чуть, ради приличия. Но в глубине её сущности уже зрело твёрдое решение: если её любимый хотя бы помыслит о другой демонице, если он хоть пальцем коснётся чужого женского тела, то она собственноручно обломает ему рога, когда у него будет смертное тело! Он истечёт кровью? Ну и ладно… Ему будет больно? Так, за всё приходится платить! Значит, он будет после этого ходить без рогов. Возможно, и даже без хвоста, если сильно провинится…
Мысленно облизнувшись, женская коварная душа представила эту картину во всех деталях. И как будет рога ломать, и как хвост выкручивать…
– О чём ты так усердно думаешь, моя прелесть? – спросил мужской голос, в котором звучала игривая настороженность.
– Да так… Представила кое-что… – непринуждённо и легко произнесла женская душа, скрывая свои кровожадные фантазии.
– Ты, вероятно, представила, как я возьму тебя в нашу первую встречу? Я буду нетерпелив, моя прелесть… Я буду жаден. Я буду…
– Я посмотрю на твоё поведение, любовь моя. – сладко усмехнулась женская душа, перебив любимого.
– Я буду готовиться к твоему приходу, моя прелесть. Всё это время я буду сражаться и убивать нечисть, чтобы к твоему приходу подарить тебе весь мир.
Цвет женской души постепенно стал более светлым. Багровые всполохи смягчились, уступив место глубокому алому сиянию. Казалось, что душа стала как будто податливее на вид. Мягче. Но это была лишь видимость. Она никогда не была мягкой и покладистой – лишь искусно играла эту роль. Любимому всегда это нравилось. Его дерзкая, коварная и очаровательная прелесть…
Он её обожал.
Но сейчас в её разуме зрели планы на грядущую жизнь. И для их воплощения придётся слегка обмануть возлюбленного. Ведь добровольно он никогда на такое не согласится.
Но он простит её потом. Обязательно когда-нибудь простит, ведь любит так, как никто не может любить.
– Не убивай всю нечисть, любовь моя. Оставь и мне кого-нибудь для охоты, – сказала женская душа.
Её голос звучал нежно, но в нём таилась стальная нотка. Так было всегда. Ему это безумно нравилось.
– Хорошо… Устрою для тебя закрытый заповедник с нечистью. Будем там охотиться вместе. Только ты и я…
И снова раздался глубокий мужской смех, от которого пространство вокруг задрожало.
– Я буду ждать этого времени, любовь моя. Ты скажешь мне сейчас, кем ты будешь? Чьё тело ты займёшь? – спросила женская душа.
– Нет. Это будет сюрприз для тебя, моя прелесть…
– Но так нечестно!
– Терпение, моя прелесть…
– Скажи хотя бы, как тебя будут звать!
– Не скажу…
– Чу-до-ви-ще! – протянула она с возмущённым криком.
– Я такой, да… Но ты всё равно меня любишь, – усмехнулась мужская душа, и в этой усмешке читалась абсолютная уверенность.
– Приходится любить. Куда я от тебя денусь? – в её тоне смешались ирония и нежность.
– Никуда, моя прелесть… Такова у тебя судьба – любить чудовище. И как только мы с тобой встретимся в новой жизни, ты сразу поймёшь, кто я. Всё, как обычно. Ты почувствуешь меня. Ты узнаешь меня по одному лишь плотоядному взгляду и вставшим рогам!
– Чудовище. Какое же ты чудовище… – прошептала женская душа, а её сияние на миг стало почти золотым.
Она засияла, как солнце.
Это не скрылось от мужской души. Он знал, что она его любит. Всегда будет любить такого, какой он есть.
– До встречи в новой жизни, моя прелесть… Я буду ждать тебя…