-…однако Вы не любите её и требуете прислать Вам наследника с Севера так, словно она была нужна лишь для его рождения! – заканчивает Герберт.
-Мальчик…
-Мальчик останется у меня! – шипит виконт, оборачиваясь и Король испуганно отшатывается: лицо зятя искажено злобой и потеряло большую часть человеческих черт, - А Вы приметесь прямо сейчас набирать новых агентов, которые будут проверять бумаги, присланные сегодняшними приглашёнными.
-Ты так в себе уверен…
-Мне плевать на то, что они подумали, Вы знаете. Ада должна быть возвращена, вне зависимости от причины похищения.
-Виконт…
-Ваше Величество, - прерывает тестя мужчина, - В тот день мы оба потеряли то, что было нам дорого. И если Вашу женщину уже не вернуть, то мою – ещё возможно. Неужели Вы и вправду хотите опустить руки?
-Прошло два месяца.
-И что теперь?
-Мы могли бы подождать объявления требований. Или предъявления трупа.
-Если Вы снова позволите себе подобное предположение, - на грани слышимости произносит виконт и тянется к монарху через разделяющий их стол, - То я отрежу Вашу голову и насажу на пику, как это делают дикие варвары. А потом посажу на трон сына, как законного наследника.
-Вы не имеете права! – подрывается с места Король.
-Это – моя!
Кажется, от рыка дрожат стены. Пусть и не желая того, Его Величество опускается обратно в кресло, не в силах удержаться на ногах от внезапного страха, свернувшегося ледяным комком где-то в животе. Виконт тяжело дышит и, наконец, приходит в себя. Его голос выравнивает, лицо снова становится холодным.
-Нервы, - только и произносит мужчина, потирая виски.
-Будь сдержаннее, - принимая столь своеобразные извинения, шепчет Король, -Герберт…
-Кто-то вывез её через столицу, другого пути не было. Однако стража утверждает, что никого не видела. Не досматриваются на официальном уровне только кареты этих людей, остальные – проходят стандартную процедуру.
-Ты не знаешь.
-В том-то и дело, что ЗНАЮ. Я просмотрел все списки за последние двести лет: те, кого я выбрал, имеют право неприкосновенности. Значит – на карете висел знак кого-то из них. Кто-то из тех, кто смотрел мне сегодня в глаза – стал участником заговора.
-Ты ещё так молод…
-Вы были моложе, когда взошли на трон.
-Сесть на трон и вершить правосудие – разные вещи. Пусть я и сижу на троне, но большая часть власти находится в руках у аристократии. У них столько земли и денег, что переворот – дело пары месяцев. Сегодняшние угрозы абсолютно невыполнимы. Невозможно повесить их всех.
-А кто сказал, что я собираюсь их вешать? – по-волчьи скалится мужчина, - Голову с плеч и в общий костёр. А землю – в собственность Короны, как и положено для предателей…
Том 4. Глава 1.
Принцесса проснулась в кустах. По привычке она ожидала мягкого тычками лошадиной морды, но его не было. Поморщившись, Ада с трудом вспомнила, что та предала её ещё неделю назад. Или две? Мысли лениво кружились в голове, всё никак не выстраиваясь в чёткий ряд. Она перестала считать время, когда поняла, что окончательно запуталась. Помнится, в тот день, несмотря на опасность, виконтесса всё-таки прикорнула прямо во время движения. В беспокойном сне ей мерещилась перчатка, сжимающая горло, с которой текла по телу кровь. А, проснувшись, женщина обнаружила себя лежащей на земле на дороге. Лошадь чуть в стороне мирно пощипывала травку. С трудом поднявшись, принцесса поковыляла покорять новые вершины в виде упирающегося животного. Из-за отсутствия седла, и стремян, соответственно, пришлось искать камень или пенёк повыше, чтобы забираться с него. Всё тело зверски болело и, усевшись, наконец, на покатую поверхность лошадиной спины, женщина едва не застонала: данный формат путешествий был рассчитан на агентов и гонцов, а никак не для изнеженных ежедневной ванной и мягкой кроватью виконтесс. И о чём она вообще думала, когда собиралась украсть лошадь и сбежать? Кто мешал дождаться ближайшего городка или деревни, чтобы дать дёру там?
Да, чем больше проходило времени с побега, тем чаще она задавала вопросами по типу «зачем», в последние дни – даже чаще, чем вопросами типа «кто». По мере удалении от похитителей, женщина потеряла интерес к личность главаря и практически избавилась от того иррационального страха, что лишил сознания в карете. А, лишившись лошади, и вовсе – сосредоточилась на выживании. Цели, раньше считаемые Адой несущественными, вдруг встали перед ней в полный рост.
Во-первых, вода. Она сознательно отклонилась от дороги, чтобы уменьшить шансы быть снова пойманной, так что источников практически не попадалось и большую часть времени в пути Ада высматривала блеск воды, вслушиваясь в лесной шум в надежде распознать тихое журчание воды.