-Я сообщил, что мы вечером уедем, так что пора одеваться. Нам ещё надо вечером кое-куда успеть.
-Куда?
-Сначала к ювелиру, заберём несколько заранее заказанных украшений, потом – к модному портному, туда же придёт парикмахер…
Это было странно стыдно и одновременно волнующе. Ювелир оказался невысоким седым мужчиной, с радостной улыбкой бросившимся к виконту обниматься, а заодно обнявшим и его жену. Заказ выдали в виде большого мешка с чем-то звенящим внутри и попытки узнать что конкретно, не достигли успеха. Муж молчал и виконтесса предпочла надеяться на лучшее. Поэтому, когда у портного ей завязали глаза перед тем, как начать делать причёску, лишь вздрогнула, сжимая ладонь мужа, но не сопротивляясь. Судя по ощущениям, на голове были косы, которые как-то причудливо укладывали, потом что-то подкололи и сняли повязку. Зеркала нигде не было, но женщина предоставила принцессе возможность посмотреть на довольное лицо мужа, чтобы убедиться в нормальности происходящего. Виконт улыбался и против воли Ада расслабилась. А, когда вынесли платье, и вовсе пришла в восторг. Казалось – весь жемчуг мира собрали вместе и нашили на одно-единственное платье, так оно было прекрасно.
На вес оно оказалось тоже впечатляющим – Ада не могла сделать и шага, а стояла и вовсе на полусогнутых. Судя по всему, за обилие украшений придётся расплачиваться больной спиной. Пока она крутилась на табурете у зеркал, муж успел открыть свой «мешочек с золотом» и подошёл сзади, держа что-то в руках.
Принцесса зажмурилась и ощутила давление большой мужской ладони на голове. За три его шага она успела предположить всё от кольца до шали с бисером, но увиденное поразило – оставаясь верным себе, виконт заказал корону, усеянную жемчугом. И водружённая на голову она тут же сделала её похожей на мать.
Выросшая за спиной девушка начала прикреплять корону к волосам, а Ада стояла напротив мужа, не в силах отвести глаза от его лица и не понимая, чего он хочет добиться.
-Это платье, оно похоже на моё свадебное…
-Это оно и есть, просто я украсил его согласно твоему статусу. Тебя выгнали как девчонку, а вернёшься ты Королевой. Достойной своего положения и уважения света. Тебя ведь не было больше года, ты должна объявить о себе.
-Я не смогу ходить в этом платье.
-И не надо. Северные традиции велят мне нести тебя на руках до самого дома, чтобы оказать почтение Королю, подарившему мне мою жемчужину.
-«Жемчужину»?
-Жемчужина Севера – главная женщина Санти, - он ткнул её в сморщенный нос и вдруг улыбнулся, - Я хочу сделать всё по правилам, раз уж со свадьбой так получилось. Ты достойна лучшего, что я могу дать…
Согласно традициям представитель королевской крови после длительного отсутствия в столице должен быть встречен всеми обитателями замка без исключения, чтобы не возникало казусов с не узнанными в лицо наследниками и недовольными Королевами. Приготовления закончились утром того дня, когда принцесса должна была прибыть. Расстеленный ковёр был вымыт, высушен и пах лавандой. Запах выбирала Ронда, цвета оформления – тоже. Поэтому все выстроились ровно в десять под синими лентами, ожидая прибытия гостей. И через полчаса разошлись, оставляя одного из младших поварят, чтобы тот подал сигнал в случае приезда.
Как и положено Санти, плюющим на всеобщие правила, карета подкатила к воротам парка уже в темноте, когда различить что-либо внутри было невозможно. Ронда, стоящая рядом с Королём и порядком запыхавшаяся от бега по коридорам, вытянула шею, пытаясь рассмотреть платье принцессы. Сама она предпочла лавандовый шёлк с синими вставками, закутав шею из-за зимы в белый мех, и уже поймала на себе пару заворожённых взглядов. Как фаворитка вдовствующего Короля она считалась самой влиятельной женщиной при дворе и по праву считала себя главной модницей. Однако посмотреть на то, что смогла придумать соперница за внимание двора, стоило. Хотя, что она могла придумать? Разве что новый вид меха…
Дверца кареты распахнулась, явив виконта Санти в голубом наряде, расшитом белыми лилиями. Он выскочил, но не отошёл, протягивая кому-то руку, словно приглашая. Потом неожиданно поклонился, как Королеве. Ронда поморщилась: ненужная театральность была несвойственна мужчине, она лично была свидетельницей того, как неуклюже он двигается, и даже уговоры жены не смогли бы сделать из него нормального кавалера.