А еще Сатор заверили, что желающих усыновить маленького полукровку не нашлось и появление таковых не предвидится. Анет и сама не знала, к худу это или к добру. Только вот причин откладывать визит к гипотетической мамаше больше не находилось.
Дом, где жила эльфийская возлюбленная, стоял во вполне приличном районе, был окружен кованной оградой и пусть крохотным, но все же парком. Из чего Ани сделала вывод, что девушка в средствах не нуждалась. Это почему-то разозлило Сатор до крайности и, звоня в дверь, Анет родительницу подкидыша почти ненавидела.
Правда, ровно до тех пор, пока эта дверь не открылась.
Если верить данным, собранным Маем, девушка была моложе Ани на три года, а на пороге стояла старуха. Молодая, но старая почти до дряхлости. И дело не в морщинах, которых не было. И не в сальных волосах, висящих вдоль серо-бледных щек сосульками, которые как раз были. Скорее, старость в глазах жила: усталость до самого-самого края и отсутствие всякого интереса.
— Да? — спросила девушка равнодушно, глядя куда-то поверх плеча Анет.
— Добрый день, — вступительную речь Сатор не только заготовила, но еще и вызубрила. — Дело в том, что этим летом я работала на СЭПе. И однажды нас вызвали в полицейский участок, городовому подкинули ребенка в корзине.
— Он умер? — по-прежнему без намека на оживленность спросила женщина.
— Нет, с чего вы взяли? — опешила Ани.
— Жаль. Тогда и я бы могла… — равнодушно сообщила «мамаша». — Проходите, — она посторонилась, но совсем с дороги не отошла — Ани едва протиснулась между ней и дверью. — Вы же стыдить меня пришли?
— Нет, это совсем не мое дело, — все заготовки ухнули в Хаос и что, а, главное, как говорить, Сатор понятия не имела. — Просто я знаю, где ваш сын.
— А какая разница?
— В смысле?
— Мне его все равно не отдадут, — вяло шевельнула плечами женщина. — Я преступница. Это называется «Оставление человека в опасности». Я оставила человека в опасности. Он мне никто. Он жертва моей безответственности.
— Так, стоп, — приказала Анет. — Давайте присядем, и вы все расскажите. Подробно.
— Давайте, — без всякого энтузиазма согласилась молодая старуха.
Растормошить ее оказалось сложно, очень сложно, слова приходилось едва не клещами вытаскивать. А порой она и вовсе замирала посреди фразы, уставившись в стену, будто забывала, о чем речь шла. Кажется, ей на самом деле было все равно: что говорить, с кем говорить и о чем.
А история на оригинальную никак не тянула: «пристегнули» девочку к группе дипломатов, ехавших осматривать красоты старой загородной резиденции императорской семьи. «Пристежка» вышла случайной: переводчик, приставленный к группе, неожиданно заболел, а другой замены не нашлось. Был среди дипломатов… в общем, был. И случилось между эльфом и девочкой три дня сногсшибательной любви. А потом он отбыл в свою эльфляндию.
— Кто бы мне тогда, дуре, сказал… — говорила она монотонно, словно таблицу мер и весов зачитывала. — Только об одном думала: пусть у меня хоть это останется.
— Вы никому не сказали? — тихонько спросила Ани, поглаживая женщину по сухой, даже шероховатой ладони.
— Нет, не сказала. Сами заметили. Сначала эти, — девушка едва заметно указала подбородком куда-то вверх.
— И что?
— Придумала какого-то парня. Вроде и имя его не знаю, познакомились случайно.
— Поверили?
— Нет, конечно, — потрескавшиеся губы несчастной чуть дрогнули, обозначая улыбку. — Начальница хорошая женщина. Уволила за несоответствие моральному облику. А так ведь и…
Она снова замолчала, глядя в стену.
— Что случилось потом?
— Я рассказала маме. Родителям. Мать так кричала. Она готова терпеть шлюху, но не ее…
— Вы ушли из дома?
— Ушла. У подруги жила, у другой. Денег-то нет, на работу не берут. А потом он родился.
— В больнице?
— Да вы что? — девушка первый раз глянула на Ани, да еще с намеком на эдакое веселое изумление. — А если б он на отца похож оказался? Меня точно тогда… Да и начальнице бы не поздоровилось, да и другим тоже. Знакомая помогла. Она и подсказала, чтоб я его к городовому отнесла.