Анет снова кивнула, опускаясь на проклятый стул. Стабильно тяжелый — это в переводе с медицинского на человеческий значит примерно следующее: «А Дева знает, как там дальше будет!». Ну вот чего ему стоило сказать, мол: «Все хорошо, завтра в себя придет, послезавтра в палату переведем»? Ведь ничего!
Сколько раз сама Сатор говорила, что никаких прогнозов дать не может. Даже злилась на людей, которые донимали и донимали, просяще в глаза заглядывали, не желая ничего понимать.
— Ну как он? — спросил невесть когда успевший подойти следователь с нежным имечком Май. — Поговорить-то с ним можно?
— Пока нет, — помотала головой Сатор, даже не удивившись в общем-то неожиданному появлению полицейского.
— А жаль, — следователь поддернул мятые брючата, пристроился рядом с Сатор на стульчик. — Поспрашать бы его нужно, поговорить. Наверное, надо к главному идти, чтоб меня пустили. Знаю я этих докторов, тянуть будут, оберегать, а дело-то стоит.
— Вы в своем уме? — вяло возмутилась Анет. — У него проникающее ранение, почка задета.
— Это мы знаем, и чем знаем тоже, — не стал спорить Май, боком, по-собачьи косясь на Сатор. — Только вот не знаем, зачем.
— Как зачем? Они хотели часы отнять и кошелек.
— Да? — полицейский даже не дал себе труда сделать вид, что верит. — А вот у нас другая информация имеется.
— Какая еще информация?
Слова следователя не то чтобы Анет заинтересовали, она будто просыпаться начала. Бывает такое, мерещится что-то вполне реальное, во что даже веришь, а потом медленно, словно всплывая, начинаешь понимать: это всего лишь сон.
— Ну вот, говорят, вас подловили, когда колечко вместе с этим Нелдером поперли. Подловили же? А в том ресторанчике, где вы ужинать изволили, вчерась как раз портмоне у господина утянули. Не вы ли? А потом, значит, с подельниками добычу не поделили, вот и… — Следователь с хрустом поскреб ногтями шею. — Ну как, будем говорить?
— Ни о чем я с вами говорить не собираюсь, — припечатала Ани, вскакивая. — Без адвоката уж точно. — Откуда этот «адвокат» выплыл, она и сама не понимала. — А вы… Вы просто…
— Так работа у меня такая, милая девушка, — очаровательно улыбнулся следователь. — Не хотите говорить — и не нужно. Потом поболтаем. Вы только далеко не убегайте. Держитесь так, чтобы мы вас найти сумели, хорошо?
— Да идите вы в… — четко и ровно выговорила Сатор, разворачиваясь на каблуках.
Одурь вместе со страхом словно ветром унесло, прихватив с собой усталость, которой, наверное, тоже следовало быть. Но понимание: Нелдера спасть надо и не сидя у его постели, а что-то по-настоящему делая, заслонило все остальное.
Историй про то, как полиция хватает первого попавшегося под руку и что с ними потом делается, Анет слышала предостаточно. И допустить, чтобы такое с Кайреном случилось, Сатор не могла. Вот не могла — и все!
Дом профессора Лангера был не то чтобы запущенным, но как-то по-холостяцки неуютным, необжитым. Собственно, это никого, включая хозяина, не удивляло: женщин, даже и случайных, тут отродясь не водилось, о чем профессор не раз и не без гордости заявлял, а сам старый врач свое жилище не слишком жаловал, предпочитая большую часть свободного времени проводить в особнячке Саторов, где, по его же утверждению, «жизнь цвела». А себя Лангер не без юмора, правда, и не без горечи тоже величал «старой девой приживалкой».
А вот Ани дядюшкин дом с детства нравился. Было в нем что-то от чердаков, старых сараев и кладовок — в общем, от тех восхитительных мест, к которым детей магнитом тянет. Анет выросла, но лангеровское жилище своей прелести не утратило. На нее и сейчас снизошло несколько нервозное, но все же спокойствие — стоило только сесть напротив профессора в старое, рассохшееся, а оттого натужно поскрипывающее кресло-качалку. Проблему она сумела выложить довольно связно и толково. По крайней мере, Сатор так показалось.
А вот решать эту проблему, давать дельные советы, да и просто отвечать Лангер не спешил. Сидел себе, покачивая домашней туфлей, повисшей на кончиках пальцев, прихлебывал кофеек и вид имел совершенно безмятежный. Даже пижама, не слишком надежно прикрытая совсем не авантажным халатом, его не смущала. Хотя, конечно, чего смущаться, если племянница по собственной воле его ни свет ни заря из постели вытащила? Это ей краснеть впору.
— Если ты не хочешь мне помочь, то так и скажи, никаких обид с моей стороны не будет, — поторопила профессора уставшая от тишины Анет. — Я все понимаю.