— Милая девушка, вас ли видят мои глаза?
Появление полицейского было таким неожиданным и так не к месту, что Ани, тонущая в океане собственных горько-липких соплей, с ходу схамила:
— Понятия не имею.
— О чем вы понятия не имеете? — озадачился следователь Май, поправляя наброшенный прямо поверх куртки халат.
Этот халат озадачил Сатор гораздо больше, чем ее ответ полицейского. Если верить ему — халату — то у недотепы имелись весьма широкие плечи, а ведь Анет была уверена, что никакими такими особыми статями Май не обладал. Впрочем, сейчас ее фактуры полицейского меньше всего интересовали.
— Я понятия не имею, меня ли видят ваши глаза или кого другого, — любезно пояснила Сатор и попыталась обойти мужчину.
Но тот не дал. И вроде бы с места не двигался, не шевелился даже, а все равно оказался у нее на пути.
— Куда же это вы так спешите, милая девушка? — захлопал синеющими очами Май. То есть, захлопал-то он, понятно, веками или скорее ресницами, но «синеющие очи» этому глуповатому типу подходили гораздо больше. — Или вам опять повесточка пришла?
— То есть, о прежних повесточках вы знаете?
— А как же, милая девушка! — всплеснул ладошками следователь. — Работа у нас такая.
— Допрашивать. Да, я уже в курсе вашей работы.
— Ну что вы, что вы, — махнул на нее рукой Май, — вас еще никто не допрашивал, а так, приглашали побеседовать, детальки выяснить. Неужто все так плохо было?
— Нет, все просто великолепно! — огрызнулась Сатор. — Мне безумно понравилось. Жду не дождусь следующего раза.
Действительно, о таком только и стоит мечтать! «Узнавать детальки» Ани уже трижды вызывали, причем в последний раз ей пришлось почти три часа «не допроса» дожидаться. А ждала она в коридоре, сыром, холодном и полутемном, со стенами, окрашенными грязно-зеленой конторской краской. И пока Сатор смиренно сидела на жутко жесткой скамейке, в коридоре этом ни одной живой души не появилось, а тишина царила натурально кладбищенская. В общем, к концу своего бдения Анет пребывала в твердой уверенности: прямо отсюда ее в тюрьму и отправят. А родители об этом узнают хорошо, если лет через десять. Все же знают, как такое делается!
Правда, в тот раз ничего, обошлось, выпустили.
Но вот целей этих ее вызовов Ани никак понять не могла. Беседы беседовал один и тот же молодой человек, неуловимо на кого-то похожий, но на кого именно, Сатор так и не вспомнила. Разговаривал он не слишком вежливо, но до угроз не опускался, только все равно чувствовалось: едва сдерживается, чтобы… Ну какими способами они там признаний добиваются?
А, главное, Анет никак не могла сообразить, о чем же ее спрашивают? Тут и про все тот же якобы украденный перстень было, и про ненормальных, напавших на Кайрена — все вместе. Слава Лорду, до бредней, озвученных Маем, этот, похожий неизвестно на кого, не договорился, но постоянно намекал, мол: «Если пойдете нам на встречу, то дело можно уладить». Какое дело? И что значит «на встречу пойти»? Она, вроде, и так ничего не скрывала.
В общем, мутно все, муторно и душевынимательно.
— А зачем же следующего раза дожидаться? — ласково поинтересовался Май, про которого Сатор уже успела благополучно забыть.
— Предлагаете допрос прямо здесь устроить?
— Ну зачем же прямо здесь? — перепугался следователь. — Вы же уже чай и адвоката наняли.
— Естественно, — отрезала Анет.
Хотя никакого адвоката она, понятное, так и не наняла — денег на это не было. Можно, конечно, у отца взять, но придется же тогда рассказывать, зачем они понадобились. Это ж целая история выйдет! А так пока и без адвоката вроде ни она, ни Нелдер не пропадают. Приятного мало, конечно, но не смертельно же.
— И адвокат, ясное дело, с тем парнишкой переговорил? — эдак намекающее приподнял брови полицейский.
— С каким парнишкой? — сердито переспросила Ани, окончательно переставая соображать, что, собственно, происходит.
— Ну как с каким? Тем самым, которому ваш друг сердечный, то бишь пострадавший Нелдер, ребра намял и сотрясение обеспечил. Лежит, болезный, страдает. То есть, и пострадавший, и помятый лежат. Как положили, так и лежат.
— Где лежат?
— А тут, в больнице и лежат, по соседству, значит — обрадовался Май и снова глянул непонятно. — Пацаненок убежать-то с места, так сказать, преступления не сумел, вот теперь и лежит. А адвокат-то ваш наверняка у него разузнал, кто ему денежки заплатил, за что, да на чем интерес сошелся.
— Вы опять про то, что мы с этими… Что мы в одной банде, так что ли? — вызверилась Сатор. — зарубите себе на носу…