— Ваши параллели не совсем параллельны, — ни с того ни с сего развеселилась Ани, — не смотря на мое желание «служить», детей с мужем я тоже хочу.
— Да? — несчастный гоблинолог аж споткнулся, встал, резко сдернув с носа очки. Взгляд у него стал абсолютно беззащитным, обиженным даже. Может так показалось потому, что ресницы у Саши были очень светлыми и глаза тоже — сразу и не поймешь, то ли серые, то ли голубые. А еще брови сложены эдаким домиком. — Простите великодушно за такую бестактность… Я на самом деле… Извините! Когда я залезаю на любимого конька, то совершенно перестаю соображать, да еще мое вечное занудство…
Ученый растерянно провел ладонью по волосам, еще больше растрепав вихор. Да и про очки он забыл — оправа угрожающе хрустнула.
— Вовсе вы не занудный, — Сатор подцепила гоблинолога под локоть, заставляя его вперед шагать. Все-таки холодно, наверное, бедолаге в тапочках-то. — Вы еще моего дядю не слушали. Вот где коньки вместе с занудством! И наденьте очки, а то споткнетесь — я вас не удержу.
— Простите, — пробормотал вконец смущенный Саши, краснея скулами, как юная гимназистка, и неловко, одной рукой, потому как вторая Анет оказалась занята, пытаясь очки нацепить. — Это смешно, в конце концов, — буркнул тихонько и сердито, приноравливаясь к шагам Сатор. — Еще раз прошу прощения, но я в самом деле удивлен. Просто такая решительная женщина…
— Я решительная? — тяжко поразилась Ани.
— Конечно, — Саши кивнул с такой убежденность, что едва опять свои очки не потерял. — Цельная, целеустремленная, даже жесткая, если нужно… В общем, такие дамы нынче…
— Такие неженственные нынче не в моде?
— Да при чем здесь это? Нет, я совсем другое имел в виду. И вовсе вы не неженственная. То есть, я хотел сказать…
— Успокойтесь, — Анет с трудом удержалась, чтобы не хихикнуть, кашлянула в ладонь, — я вас поняла.
— Вы надо мной смеетесь! — догадался гоблинолог, снова вставая.
— Немного, — призналась Сатор, понимая, что теперь уже ее щеки начинают краской наливаться. — Кажется, сейчас мне извиниться стоит.
— Я на самом деле смешной? — помолчав, спросил долговязый, увлеченно рассматривая опавшую листву у себя под ногами.
— Да нет, что вы? Просто мне… — Ну вот и чего? «Просто мне не понятно с чего захотелось пококетничать»? Так ведь не скажешь. — Теперь мне опять стоит извиниться и это окончательно превратиться в хаосовы твари знает что. И все-таки извините меня, Саши. Мне пора идти, — Ани мягко — только б еще больше не обидеть! — вытащила руку из-под его локтя. А он и не задерживал, лишь кивнул. — До свидания. Я очень рада, что теперь у вас все хорошо.
— Вы больше не придете?
— А вы хотите, чтобы я пришла?
— Да.
Саши поднял голову, посмотрел на Сатор, но прямого взгляда все равно не получилось: уж слишком высок. А глаза его теперь были совсем не беспомощные, хоть и по-прежнему очень светлые — вполне мужские глаза, глядящие эдак хмуро, выжидающе.
— Хорошо, я вас навещу, — пообещала Ани, сама осознавая, что прозвучало это не слишком уверенно, а, может, и вовсе растерянно. — Идите в палату, а то простудитесь, не дай Лорд. Это будет совсем некстати.
— Спасибо, — Саши непонятно дернул рукой, будто собирался взять ее, поцеловать пальцы, но жеста так и не довершил, только повторил: — Спасибо вам Ани. За все.
Уже отойдя на приличное расстояние, Анет вдруг вспомнила, а вспомнив, обернулась и зачем-то окликнула рыжего:
— Саши, а вы так и не рассказали, что же тот гоблин сказал.
Длинный тоже обернулся, но продолжал идти спиной вперед, путаясь в здоровенных тапках.
— А вы приходите, расскажу.
И вроде бы ничего такого не произошло, только вот больничный парк словно немножко посветлел, стал суше, не таким промозгло-мокрым. Впрочем, это, наверное, оттого, что тучи, наконец, истончились, пропуская тускловатый, но все же солнечный свет.
Глава 13
Все предыдущие сутки и часть утра Ани мучилась дилеммой: навещать гоблинолога или все-таки не стоит. Она бы и дольше переживала, да времени не осталось, пришлось в полной неопределенности на обещанное свидание с «тетушкой» отправляться. Ну а там закрутилась как-то, засуетилась: пока с лечащим врачом разговаривала, пока к санитаркам «подмазывалась», да и со старушкой посидеть надо, поговорить о важном. Дама, несмотря на свою строго-гувернантскую внешность, оказалась большой поклонницей великосветских сплетен, почерпнутых из газет, принесенных самой же Анет.