— Ну вот так бы сразу, — довольно прогудел водитель, лихо и со вкусом закладывая на повороте крутой вираж. — А то прям как неродная: «господин», да «господин». Ниче, мы из тебя еще слепим человека! Знаешь, какие конфетки порой выходят из настоящего… К-хм! — лысый конфузливо кашлянул. — В общем, все хорошо будет, увидишь.
Ани предпочла сделать вид, что ничего такого не слышала, да и вообще оглохла. Сидела, рассматривая в черно-глянцевом отражение ссадины на собственной физиономии. И вяло размышляла о том, что вот как оно бывает: считаешь ты себя вполне конфеткой, а другие тебя видят… Ну тем, из чего конфетку только еще предстоит слепить.
Вот воистину свежая и мудрая мысль! Главное, остроактуальная.
Глава 14
На смену Ани шла без особой радости: выходные она провела совершенно бездарно, невесть зачем прячась от всего мира в квартире-каморке, и вылезла только раз, чтобы навестить «свою» старушку. Правда, до больницы она добиралась по шпионски, задками, опасаясь встречи с Саши, с Нелдером и со всеми хаосовыми тварями скопом.
К счастью — или к сожалению, кто знает? — миру не было никакого дела до доктора Сатор, внимания на нее Близнецы не обращали, нежеланных встреч не подкидывали и, кажется, вовсе забыли о существовании Анет.
Зато о ней вспомнила доблестная полиция, пригласив «еще раз побеседовать о происшествии с господином Нелдером». И приглашение это пришло в такой форме, что отказаться от него не было никакой возможности. А разговор со следователем вышел вовсе странный. Мало того, что полицейский совсем уж от вежливости отказался и перешел к откровенным угрозам, правда туманным и неопределенным, но все же. Так Сатор еще и поклясться могла, что он на взятку намекнул.
Вернее, клясться она не стала бы, потому что такое предположение выглядело из рук вон, попросту диким. И дело не в том, что она безоговорочно верила в честность полицейских, болтали-то про это всякое, газеты, опять же, писали и, наверное, не без причины. Вот только за что взятку-то давать? Но как по-другому истолковать, когда говорят, мол: «Дело можно уладить, но просто так даже кошки не родятся»? А на размышления дают три дня. Не понятно.
В результате настроение Ани провалилось вовсе в неизмеримые глубины, потому как она совершенно безбожно на работу опоздала. Но неприятности на этом заканчиваться, естественно, не собирались. Не успела Сатор халат натянуть, как ее тут же к старшему врачу позвали, ну а тот встретил доктора весьма нелюбезно, в качестве приветствия лишь буркнув что-то невнятное и рукой на стул махнул, вроде как: «Присаживайся!».
— Извините, я опоздала, — залепетала Ани, с ходу оправдываясь по укоренившейся школьной привычке. — Но я предупредила. Дело в том, что…
— Да знаю я все твои дела, — проворчал здоровяк. — И мне они совсем не нравятся. Так? Нет?
Сатор понятия не имела, так это или нет, но из осторожности придержала язык за зубами.
— И что мне с вами делать? — солидно помолчав, поинтересовался бугай.
— С вами — это с кем? — осторожно уточнила Сатор.
— С тобой! — старший грохнул по столу пудовым кулачищем. — Опять на тебя жалоба!
— Что на этот раз? — безнадежно вздохнула Анет.
— Хамишь, говорят! На, ознакомься, — бросил ей листок бугай. — Что скажешь?
— Ну, здесь все правильно изложено, — пробормотала Ани, быстро прочитав написанное. Собственно, читать там и нечего было. — Только я не вижу, где тут хамство.
— А не хамство? Тебе на вызове предложили разуться, а ты что в ответ?
— Поблагодарила, отказалась и попросила вынести больного в коридор, — покаянно призналась Сатор. — Но говорила я предельно вежливо, честное слово.
— Да что это за нелдоровщина?! — снова грохнул по столу лысый, наливаясь шикарно багрянцем. — Где вы этого понабрались только? — Анет хотела было сообщить, что от Нелдера же, но решила помолчать до времени. — Нет, ты скажи, что это за выходки?
— Почему выходки? Просто если им чистота полов важнее, чем здоровье собственного родственника, то… Да и полы там не слишком чистые. И, в конце концов, если так уж важно, чтобы я ковры не запачкала, так постелили бы газеты! Сколько об этом говори-то можно?!
— Тоже мне, нашлась цаца!
— Да не цаца, а обыкновенная вежливость!
— Ты чего на меня орешь? — вполне мирно поинтересовался громила.
— Извините, погорячилась, — тут же сдала назад Ани.
— Вот от вашей горячности и все беды. Это, понятное дело, мелочь, — старший потряс листком перед носом Сатор. — Но таких мелочей больно уж много. И всем, заметь, ход дан. Меня главный врач вчера на ковер вызывал, спрашивал, что это у нас за птица появилась, на которую жалобы косяком идут. Ты хоть понимаешь, дело до увольнения дойти может? Так? Нет? А мне тебя увольнять не с руки, работник хороший, коллеги опять же отзываются. Надо с этим что-то делать.