Я закрыл глаза, наслаждаясь этим ощущением. За столько недель первый вкус еды показался мне почти божественным.
Хочу есть!
Голод накрыл меня с такой силой, будто кто-то сжал моё горло.
В животе всё скрутилось, а слабость разливалась по телу, делая каждую мысль невыносимо медленной.
Я смотрел на животное покорно шедшее за Кироном и медленно зверел. Перед глазами уже не было ничего, кроме мяса.
Много мяса...
Тёплого, сочного, насыщенного вкусом крови. Казалось, ещё немного — и я сорвусь.
Глотал слюну, глядя на перекатывающиеся сильные мышцы его задних ног.
Хочу мяса. Много мяса.
В какой-то момент я почувствовал, как появились клыки. Острая боль пронзила дёсны, и я почувствовал, как клыки пробили кожу.
Моё дыхание участилось, и я понял, что уже не смогу сдержаться.
Внутри зарычал зверь, требуя крови, требуя пищи. Верхняя губа поднялась выдавая едва различимое шипение.
Меня самого это испугало, но голод был сильнее страха. — Кирон... — начал я, готовый умолять его отдать нам это животное на растерзание.
Но тут же замолчал, почти подавившись собственной слюной
Замер, увидев впереди поместье, скрытое среди огромного, но не слишком высокого леса.
Мы наконец поднялись на холм и перед нами открылся зелёный безграничный простор, окрашенный заходящим солнцем.
Лёгкий ветер шевелил верхушки деревьев, принося аромат влажной земли и травы.
Это было необычно, божественно и прекрасно, столько зелени, столько жизни.
Заходящее солнце окрасило горизонт в розово-золотой цвет, делая лес словно ожившей картиной.
В тишине слышалось лишь наше тяжёлое дыхание и шорох шагов по мягкому грунту.
Когда-то и у нас дома было так.
Цветущие луга, залитые мягким светом. Но тогда солнце было добрым, не яростным палачом.
Всё изменилось задолго до моего рождения, тогда небо раскололось, и мир стал медленно выгорать под беспощадным светилом.
А здесь... Здесь всё живёт. Здесь есть жизнь...
Опьянённый радость не сразу осознал о чем, спросил брат. — Вы нашли нашу мать и суженую?
Опять спрашивает он когда Кирон не отвечает.
А я замечаю, что всё вокруг усадьбы заполонено нашими людьми.
В груди разливается восторг, и я, улыбаясь, смотрю на брата.
Увидев это, он в недоумении смотрит на меня.
— У нас получилось! — тихо выдыхаю, не переставая улыбаться.
— Карим? С опаской зовёт меня Кирон. Перевожу на него счастливый взгляд.
— Из семидесяти тысяч перешедших женщин с солдатами мы насчитали всего двести групп. Остальные пошли уже наследники...
— Я не понимаю... В смысле?
Обескураженно выдыхаю, начиная вспоминать, сколько всего перешло.
— А где остальные? С беспокойством спрашивает брат, быстро направляясь к усадьбе, вокруг которой вырос целый город из земляных магически выращенных домов.
— Мы не знаем. Я отправлял своих десятерых солдат во все стороны, и они через день пришли ни с чем. Не было и намёка, что кто-то сюда пришёл до нас. Потом ещё отправлял сотню, переодетую в местную одежду. Их не было около пяти-шести дней. На юге — большой город, — он указал в нужную сторону. — На западе — огромное солёное море, примерно в семидесяти километрах отсюда, а вокруг — небольшие поселения с похожими на нас жителями.
Всё холодеет.
— Вы нашли нашу мать и Руну?
Испуганно спрашиваю, идя следом за братом.
— Нет... Моя группа была шестьсот второй. И дальше, через каждые двадцать-тридцать минут начали появляться всё новые и новые.
Он замолчал переведя дыхание и сразу же продолжил чувствуя наше нетерпение и тревогу.
- Сразу же, как нашли поместье, связали всех его жителей и закрыли в подвале.
А перешедших привели сюда.
Места мало, всё вокруг заполнено. Здесь днём достаточно тепло, а ночью идёт пар изо рта, и температура непривычно холодная.
Когда доходим до домов, брат первый начинает громко звать мать и Руну, периодически выкрикивая имена сестер.
Я же, видя, как его трясёт, следую его примеру и ношусь среди испуганных, крича имя своей любимой.
Так проходят три дня, пока я носился и искал её. Кто-то из женщин иногда подносил какое-то мясо и воду, видя испуганного принца.
Всех разместили в пределах своих групп, чтобы было проще искать родных.
И эти чёртовы группы начинались с шестьсот второй.
Нет ни сотой, ни двухсот тридцатой, в которой ушла моя суженая, ни первой, и ни одного нарга, которого мы отправляли через портал. Они просто исчезли.
Накрывает отчаяние и ярость.
Несусь в сторону двухэтажного строения. Я первый раз направился в его сторону, всё носясь среди пришедших.
На пороге сидел поникший брат, увидев которого, я возненавидел его всей душой до такой степени, что не смог совладать с собой.