Снова сжимаюсь, чувствуя, как нижняя губа начинает предательски дрожать от подступающих слёз.
Мой дар сжимается вместе со мной, остро ощущая присутствие хищника.
Змей садится с другой стороны стола, рядом с Лорой, и в этот момент она буквально расцветает.
Её лицо озаряет широкая улыбка, и каждый раз, когда он мимолётно бросает взгляд в её сторону, она кокетливо хлопает ресницами, пытаясь привлечь его внимание.
Внутри растекается горечь от того, как Лора пытается унизить меня, заигрывая и даже прикасаясь к его руке.
Отец и мать молчат, хотя прикосновение к чужому партнёру, тем более свободной девушке, как Лора, недопустимо.
Если бы это была я... нет, только не я. Пусть она понравится ему настолько, чтобы он отказался от меня.
Неосознанно тянусь к метке и вздрагиваю, осознавая, что он никогда не откажется.
Он уже выбрал, и этот выбор нельзя отменить — ни ему, ни мне.
Метка иномирян — это что-то магическое, не поддающееся объяснению для нас, людей. И насколько я знаю, эту метку ставят оба партнёра.
А когда он потребует метку от меня? Сглатываю, не поднимая глаз. Я просто не в состоянии это сделать.
Да, у меня проступают достаточно острые клыки для укуса, но я не смогу укусить его, даже если на кону будет моя жизнь.
Ещё больше сжимаюсь. С каждой секундой паника набирает обороты, заставляя меня уже ощутимо дрожать.
За столом идут активные беседы, смех, грозный хохот отца, пристальный взгляд мужчины. Но вся суть разговора ускользает.
Мне настолько плохо душевно от собственного страха, что постепенно начинает мутить.
Медленно встаю, стараясь крепче держаться за стол, потому что голова кружится, и всё вокруг пляшет, как в бешеном танце индейцев.
– Прошу прощения, мне что-то нездоровится, я пойду к себе.
Медленно, на немощных ногах, покидаю столовую, ощущая пристальные взгляды, направленные мне в спину.
Как только выхожу за дверь, чувствую, как с каждым шагом, отдаляясь от них, мне становится всё легче. Постепенно вся тяжесть уходит, и мне становится всё лучше и лучше.
Уже почти добравшись до лестницы, ведущей на второй этаж, вдруг замираю, встретившись взглядом с зелёными глазами.
Как он здесь оказался? Как он это сделал?
Сглотнув, неосознанно делаю шаг назад. Мужчина поднимает уголок губ в ухмылке и, не раздумывая, бросается ко мне.
Всё замирает от непонимания и паники. Раздается какой-то звон и грохот. Спиной резко врезаюсь во что-то твердое и холодное.
Всё происходит так быстро, что кажется нереальным, как нечто, что невозможно описать словами.
– Закрой глаза!
Вздрагиваю, но беспрекословно подчиняюсь, зажмурившись, едва услышав его шипящий голос.
– Молчи, поняла? Трясу головой в знак подтверждения.
– Ммхххссс... Раздается какой-то полустон-полушипение, когда он втягивает воздух у основания моих волос.
Всё заливает краской смущения и страха, от чего я опять покрываюсь мурашками, за которыми лезет чешуя.
Кожей чувствую, как она отрастает и покрывает моё тело, образуя достаточно крепкую броню.
Магия, как по щелчку, включается, подсказывая мне, что чувствует мужчина сейчас.
Его поглощает тоска и боль, а также надежда, которой в его груди отведено совсем мало места.
На щеке чувствую его прохладные пальцы, едва касающиеся чешуек. Это простое прикосновение заставляет моё сердце учащенно биться. Тоска, что была, теперь смешивается с чем-то новым — неясным, но каким-то знакомым.
Что-то обжигающе тёплое и родное, что заставляет меня задержать дыхание и жадно ловить это чувство — безграничной, утерянной… любви...
Резко распахиваю глаза, стремясь понять его.
Но в этот момент на шее сжимается стальная рука, так сильно, что раздается щелчок, и мир перед глазами темнеет, поглощённый единственным чувством, захватившим мою душу — его ненавистью.
Медленно открыв глаза, я поняла, что лежу на диванчике в том самом коридоре, только чуть дальше.
Наг, сложив руки на груди, стоял напротив, глядя в окно. Вокруг не было ни звука, ни движения — как будто мы были здесь совсем одни, и это пугало.
Он напрягся и резко повернулся в мою сторону, почувствовав, что я очнулась.
Сделав три быстрых шага, он бросил мне сложенный лист и, не глядя на меня, зло выдохнул:
— Выучи эти слова. Церемония будет по традиции моего мира. Платье я пришлю позже.
— Что они значат? — тихо спросила я, осознавая, что горло у меня не болит, но всё остальное — да. От усталости, от слез и от отчаянья.
— Что ты полностью принадлежишь мне. Что всю свою жизнь проведешь рядом со мной... ну и всё такое в этом духе. Наверное, ты знаешь обеты людей. Здесь тоже самое, только на древнем языке моего родного мира. Ты ведь учила наш язык?
Я лишь кивнула, не зная, что и сказать.
— Древний язык немного отличается произношением, но думаю, ты поймешь, — добавил он.
Сглотнув, я так и не подняла глаз, осознавая, что когда он видит мои глаза, это его страшно злит.
— Вы тоже будете их произносить? — невольно спросила, впиваясь в него взглядом.